А затем я опустил кулак как судья молоток, и приговор был приведен в исполнение. Песчаное ценами рухнуло, подхватывая и подгребая под собой пятерых одаренных.

Я закрыл глаза. Я был песком. Я чувствовал, как в моих водах копошатся человечки, пытаясь выплыть. Швыряют свои глупые техники, не понимая, что из меня они пришли в меня и уйдут. А все что между лишь агония. Мои шуршащие золотые воды выплеснулись с моста выбрасывая людишек.

Рывком вернулся в создание.

Я смахнул с моста остатки песка, пряча следы и направился дальше. Мост уже был поднят под углом в двадцать пять градусов.

Противники карабкались по железному парапету как по лестнице.

Я раскинул руки призывая табурные когти, и, зарычав как зверь, рванул вверх. Порой из-под рук вылетали куски асфальта, но в целом взбираться можно.

Я быстро настигал добычу.

Ледяной табурщик заморозил пространство передо мной метров на двадцать. Я лишь пожал плечами и всадил когти в лед. Задрал голову, чтобы посмотреть на его реакцию и понял, он не для меня это сделал, а для себя.

Проскользив, он влетел в меня на бешенной скорости. Я даже ускорение включить не успел. Подъем был уже под сорок пять градусов, и я полетел вниз, спасибо, что тут не заморожено, а то бы ощутил себя как на детской горке, где билет в один конец.

Я всадил когти в асфальт, оставляя рваную борозду, и все же остановился, но услышал шорох льда. Противник морозил перед собой пространство, чтобы ускоряться и уже занес надо мной ледяное копье.

Я сильнее вжался в асфальт, чувствуя, как табурные когти появляются еще и на ногах. Удар отдался леденящей вибрацией во всем теле. Воздух из легких выбило облаком пара.

Противник такого явно не ожидал и пролетел. Я добавил ему инерции широким потоком неконцентрированного лазера в спину. Его с дикой впечатало в асфальт у подножия подъёма моста.

Я сощурился, обвел макаровца тонким лучом будто криминалист мелом. И он провалился вместе с куском моста в форме распластанного человека. Раздался бульк, я удовлетворенно кивнул и пополз вверх.

Противники уже были далеко. Я прицелился, дал пробных солнечных зайчиков из глаз и, а потом пустил стандартный луч, выбивая последнего охранника прямо через металлический забор.

Горемысл остался один. Он начал быстрее перебирать руками и ногами. До вершины оставалось совсем немного, Макаров намеривался перебежать на ту сторону.

На моём пути возникли малахитовый частокол. Я легко обрушил его парой взмахов светового меча. Горемысл уже взбирался на самый верх, и я решил рискнуть.

Импульс!

Мост сработал как направляющая у арбалета. Я пролетел и, сделав воздушный пируэт, оказался на вершине моста.