Делегация как раз проходила над нами, когда до меня дошло, что от спасенного пахнет камерой. Очень специфичный запах. Не воняет, он не мерзкий, но неприятный.

Сердце пропустило удар, когда идущий впереди высокий чин с целой коллекцией подбородков дважды шмыгнул носом, но дальнейшей реакции не последовало, они прошли до конца этажа, а затем повернули назад.

Я дождался, когда спустятся и кое-как перевалился через парапет. Еще и шумно дышать было нельзя, а очень хотелось. Кислорода отчаянно не хватало. Скупо сцеживая воздух, я все же поднялся на ноги и чуть пошатываясь побрел. Счет шел на минуты. Весь этот экспромт, может выйти боком.

Мне еще проблему дверей как-то решать. Хотя… Я вдруг понял, что не слышал, как они закрывались.

Едва спустился, возликовал внутри.

Двери были на распашку. Конечно, негоже начальству на обратном пути ждать, когда отворят. Пытаясь найти идеальный баланс между скоростью и бесшумностью, я двинулся на выход. Преодолел три двери.

Родич поначалу, вообще, забыл как дышать, а теперь, когда до выхода оставалось несколько поворотов его сердце колотилось так, будто ребенок мне в лопатку кулачком стучит.

Время таяло. Невидимость уже билась в конвульсиях, как задыхающийся под водой человек. Едва я вышел на крыльцо припустил со всех ног, ведь ворота были открыты. Тарахтели движками два белых армейских внедорожника, приглушая все прочие звуки в округе.

Я пробежал мимо. Один из курящих бойцов повернул голову, ведь ветра не было, а я колыхнул струю дыма.

Твою мать!

Не обращай внимания! Отвернись нахер! — мысленно увещевал я.

Я чувствовал в спину направленный взгляд. Точнее, я сейчас был на пределе концентрации и мог ощутить как отраженные лучи света фокусируются в кристаллике глаза бойца. Невероятно!

Минул один удар сердца. Второй. Третий. И ощущения взгляда пропало.

Я припустил еще быстрее, задержав дыхание, ибо нельзя пыхтеть как паровоз, едва влетел в пролесок, просто упал и покатился, вынырнув из невидимости.

Все еще не верилось, что получилось.

Энергоканалы пульсировали. Даже стонали. Если не сказать, проклинали меня. Я натурально хрипел, пытаться хапнуть побольше воздуха. Голова шла кругом. Картинка плыла темными пятнами.

Не знаю, сколько времени приходил в себя, но лишь сдавленный всхлип привел меня в чувства и заставил вспомнить, что я тут не один.

Башка раскалывалась. Я выждал еще минуту и сел. В близи посмотрел на утеревшего слёзы родича и протянул руку.

— Будем знакомы. Я Арсений, сын Миры. Предпоследний из рода Благих.

Остановившие было слёзы, хлынули поток из глаз мужчины со взглядом старика.