входа в каменоломню. Наш водитель, будто ради забавы, пересчитывает колесами все неровности гравийной площадки. Припарковавшись, он соскакивает с места, обходит фургон и открывает нам дверь. Мы с Конором выбираемся наружу. — Тут найдутся какие-нибудь шерпы, которые спустят нас обратно в город на веревках? Если нет, можете меня просто сбросить, — язвлю я. — Идем, я тебе сейчас все покажу, — говорит Конор, протягивая мне синюю каску. — Только будь внимательна. Тут опасно. На земле толстым слоем лежит белая пыль, пристающая к обуви. Снаружи гору окаймляют исполинские блоки белого мрамора. Плиты «калакатты», аккуратно уложенные в деревянные ящики, ждут транспортировки вниз по горе к морю. Величественный склон, высеченный из белого камня, нависает над нами и пронзает острыми краями облака. От этого вида аж дух захватывает. Конор ведет меня в карьер. По мере продвижения вглубь я понимаю, что каменоломня по высоте сравнима с многоэтажным зданием. Стоя в этом белом соборе, я прикасаюсь рукой к мраморной стене. Она прохладная и приятная на ощупь, словно водная гладь. Я вожу пальцем по выделяющимся на белом фоне причудливым золотым прожилкам. — Это и есть карьер Микеланджело? — спрашиваю я Конора. — Он самый. Одобрение мастера эпохи Возрождения и спустя пять веков помогает мне продавать мрамор в целых шесть стран. Конор выводит меня наружу. Вид от входа в каменоломню так же восхитителен, как и ее внутреннее великолепие. Конор тыкает пальцем в простирающиеся внизу крыши каррарских домиков, из-за карамельного цвета они похожи на ириски. Мы идем вдоль края обрыва. Конор показывает каменоломни конкурентов, рассыпанные у вершины горы. Белоснежные каменные айсберги тянутся зубчатой линией до самого горизонта. Под ними на белой земле прочерченные бульдозерами темные зигзаги и бороздки от погрузчиков, складывающиеся в замысловатый орнамент. Склон обтесан до плоской поверхности, и это ровное белое полотно так сильно отражает свет, что само солнце блекнет в сравнении. К стене прилажена система блоков и алмазных канатов для резки камня, а также крюки и рукоятки, помогающие горнорабочим в разметке. Спускающиеся вниз мраморные склоны с узором цвета яичной скорлупы и тонкими бледно-золотыми прожилками напоминают кружево с острова Бурано. — А вот стена Луи Монте, — показывает Конор. — Прошло пятьдесят лет, а на ней все так же добывают мрамор. И через сто лет не перестанут. Мысль о вечности и месте дяди Луи в ней трогает меня до глубины души. Приходится стирать слезинку рукавом. Конор