— Да ладно⁈ Ты это на всё здание сказал⁈ — от всего сердца возмутилась Фрэнки.
— Мой бывший лучший друг ставил эксперименты с вызывающим человеческие мутации излучением в жилом здании на Манхэттене с видом на Крайслер-билдинг! А мой начальник отдела робототехники проводил испытания новейшей технологии нейроуправления на собственном сыне, даже не подумав, что может спалить ему мозги, если где-то ошибся! Так что, поверь, я знаю, о чём надо предупреждать гениальных учёных!
— У тебя самого лаборатория за стенкой от спальни! И там стоит камера по генерации космического излучения! — уличила меня девушка.
— Это прототип.
— Вообще неважно!
— Она, кстати, права, — вставила ремарку Эмма.
— Вам не понять весь Гений Виктора фон Дума! — патетично воскликнул я. — Мне доступны мудрость и прозрение за пределами всего, на что способны все остальные так называемые гениальные учёные! Я могу поставить в своей лаборатории прототип… и не включать его! Даже в розетку! Так что быстро склонились перед величием лучшего ума планеты, и… мы вроде бы куда-то летим?
Ответом мне стали на диво синхронные прятки лиц в ладошках под плохо сдерживаемые смешки. Но вообще… да, камеру надо переставить.
Глава 17
Пока летели, освежал память по ядерной физике, гамма-радиации и в целом теме атомного оружия, а также изучал конструкцию той бомбы, которую испытывали на полигоне. Вернее, те материалы по проекту, которые нашлись в Пентагоне, что, увы, означало отсутствие в них практически всех расчётов физики процесса, в лучшем случае бумаги содержали лишь итоговые выводы, да и те большей частью общими словами. Реальную техническую документацию и отчёты о ходе работы команды учёных надо было искать исключительно на объекте, где над прототипом работали. То есть в вотчине генерала Росса. Тем не менее хоть что-то почерпнуть я мог и активно этим занимался, чтобы на месте уже сразу понимать, куда копать и какие вопросы ставить.
В итоге полёт особо не запомнился, чего не скажешь о встрече, которую нам устроили при посадке на некий военный аэродром.«Кризисный штаб » местных был одновременно очень рад меня видеть и очень не рад. Такая двойственность была вызвана фактом наличия на месте сразу двух мужчин с генеральскими погонами, для одного из которых я был компетентным специалистом в вопросе мутантов, а для другого — наглым гражданским франтом с бумажкой от больших шишек из Министерства обороны общим смыслом «Податель сего действует по моему приказу и на благо Франции»[23] . Ну, в моём случае не Франции, а США. Ставить Росса к стенке я права не имел, но вот вытрясти из него данные по любому пуку в зоне его ответственности, от начала эксперимента и до последнего провала в скручивании Халка, мог легко и непринуждённо, что почтенному генералу, разумеется, сильно не нравилось. И он не преминул это показать буквально первым же предложением.