— Понятно, получила капельку сил и возомнила себя невесть кем, — вздохнул я. — У неё, кстати, ещё и диктофон в кармане, — отключённый мной в самом начале, но зачем говорить очевидное?

— Да, вижу, думала спровоцировать нас на что-то резкое и угрожающее, а потом добавить это к аргументам шантажа.

— Ну и родственнички у тебя… — протянул я.

— Адри всегда была сукой, — пожала плечами талантливая ученица лучшего телепата Земли.

— Вам… это так… с рук не сойдёт… — прохрипела наша жертва.

— О, неужели? — я подошёл к этой дамочке и вежливо сжал её горло. — Видишь ли, девочка, то, что я на публику весь такой филантроп, не означает, что я добрый, пускающий слюни идиот. Мне сойдёт с рук, даже если я сейчас вынесу тебя отсюда под взгляды сотни журналистов и публично сверну шею, — я чуть-чуть приподнял её — так, чтобы сестра Эммы засучила носками туфель по полу, безрезультатно цепляясь пальцами за моё запястье. — Ты даже представить себе не можешь, на каком уровне власти и незаменимости для планеты я нахожусь. Потому втянула язык в жопу и приготовилась слушать. Я внятен? — ещё чуть-чуть сжать пальцы…

— Тх… Д-да! — выдохнула она.

— Чудно, — ослабляю хватку. — Что там по остальным?

— Хм… — Эмма перевела взгляд на родственничков. — Корделия, как и я, сбежала из семьи — диктатура отца с гонором старшей сестры ей тоже не нравились. Впрочем, от денег она не отказывалась.

— Это было не очень вежливо, — поморщилась означенная Корделия, — хотя и понимаю твои резоны. Друзьями нам не стать, так что давай откровенно. Ты бросила нас с Крисом и куда-то смылась, Адри — сука, отец начал закручивать гайки так, что у всех глаза повылезали, ну а матери было на всё плевать — главное, чтобы соблюдались внешние приличия. Так что я, можно сказать, последовала твоему примеру и тоже смылась… Только…

— Небольшая капелька шантажа по принципу«давайте мне карманные, иначе я вынесу всё грязное бельё на люди» , — продолжила за неё Эмма.

— Не одобряешь, — констатировала младшая из женской части Фростов.

— Нет, — согласилась с ней средняя, скрещивая руки на груди. — Понимать — понимаю, но не одобряю, — ну да, сама ведь она в схожей ситуации предпочла стать сриптизёршей, но не прибегать к столь сомнительным методам.

— М-м… Так что ты собираешься с нами делать? — стараясь не показать своего волнения, спросила Корделия.

— Ничего. Отец выделил тебе пожизненное индексируемое содержание в сто двадцать тысяч в год. Это больше, чем получают процентов девяносто населения страны. Оно у тебя и останется. Дополнительно от меня ты не получишь ни цента.