— Готово! — заметил Искандер, потрепав меня по голове и накрыв одеялом. — Могла бы и спасибо сказать…

Я повернулась, выразительно посмотрев на него. Но сказать ничего не могла. Если я произнесу хоть слово, то навсегда останусь кровожадной сиреной.

— Я на мостик, — усмехнулся Искандер, развернувшись и направляясь из каюты. — Не хочешь говорить — не говори, откуда у тебя ноги.

Он развернулся и ушел. Значит, Кракен ему ничего не сказал. Ну да! Ведьма сказала, что принц не должен знать ничего!

Мои пальцы мяли подушку, пока я задумчиво смотрела на свое отражение в зеркале. Все. Первый раз был. Теперь я — женщина.

«А что мужчина будет делать?», — спросила я, глядя на вырванные страницы книги про пиратов.

«Не твоего ума дело, принцесса. Мужчина, знает, что делать! Ты в этом процессе не участвуешь! Мужик сам все сделает!», — послышался голос няни, которая готовила мое белье перед свадьбой.

«А потом он меня обнял, и мы лежали и целовались! Ну после всего! Значит, любит!», — вспомнила я разговор двух горничных, перестилавших мне постель. При виде меня они затихли. И мышками шмыгнули из комнаты.

А меня не обняли. И даже не поцеловали! На глаза навернулись слезы. А может, всех обнимают и целуют, а только меня нет!

— Ну как? Было? Почему так быстр-р-ро? — гаркнул Кракен. Я повернулась к нему и кивнула и развела руками. А что еще сказать? Полные слез глаза смотрели на попугая.

Натянув одеяло на грудь, я краснела.

— Я же говор-р-рил! Я пр-р-росто мастер-р-р соблазнения! — обрадовался Кракен, но тут же заметил слезы. — Что пр-р-роизошло?

Я попыталась ему описать все это жестами. Попугай кивал. Потом я не выдержала и потянулась за бумажкой к столику. Но случайно схватила круглое зеркальце на ручке. Подышав на него, я стала писать.

— Отличная идея! — обрадовался Кракен. — Главное — безопасная. Кар-р-рты больше не постр-р-радают! Ну, подр-р-робности где? Было? Точно? Стоны я слышал! Кр-р-ровать пошаталась!

Я кивнула, перебирая пальцами раму зеркальца.

— Пр-р-релюдия была? — настор-р-рожился Кракен. Ему тоже что-то не нравилось. Что — то было не так. И это чувство передалось мне. Я сделала как бы неоднозначный жест руками. Вроде бы «да», а вроде бы «нет»!

— Каждый мужик — музыкант, баба — инстр-р-румент, — произнес призрак, расхаживая по кровати. — Поэтому этот пр-р-роцесс и называют пр-р-релюдией! Так говор-р-рили в бор-р-рделе. И жаловались, что все мужики бар-р-рабанщики!

Я вспомнила, как меня легонько ударили по спине.

— Что? Позор-р-р! — обалдел Кракен. — Кошмар-р-р! Искандер-р-р заболел! Он никогда так быстр-р-ро не отстр-р-реливался!