— Его видно и не видно. — еле слышно просипел он и снова закашлявшись, обдал меня брызгами крови. Я презрительно сплюнул и выстрелил ему прямо в лоб.

* * *

Танк подкинул на руке огромный ломик, примерился и ударил в лед. Отлетел солидный кусок. Кваз, шумно дыша, долбил без передышки, и спустя пятнадцать минут дело было сделано. Я поймал наклонившееся на меня тело Дембеля.

Его глаза были закрыты. Местами он почернел от воздействия ультрафиолета. Но все равно казалось, что сейчас запекшиеся веки откроются и на меня посмотрит тот улыбчивый парень, с которым я начал путь в этом мире.

Танк помог мне уложить его на подстилку из хвороста. Воронцов облил все бензином, а Сугудай уложил сверху вязанки дров. Мы все отошли, я достал СПШ-44 и выстрелил в воздух. Красная ракета пролетела вверх по дуге и упала прямо на середку кучи.

Пламя взметнулось вверх. Занявшийся хворост затрещал. В небо поползли клубы густого черного дыма.

* * *

После операции мы с Воронцовым завалились в бар. Звали Психа с Якимурой, но они были все в делах. Сугудай с Танком тоже обживались, но все же заскочили пропустить с нами по стаканчику. А потом я с напарником остался один и напился так, как никогда не напивался. Мы обсуждали прошедший рейд, а потом как-то незаметно сбились на тему женщин.

— Вот, что этим бабам надо? — спросил я Воронцова, пьяно уставившись на него.

— Да просто книжек все начитались и фильмов насмотрелись. — сказал он, уронив сухарик в бокал с пивом. Вот и грезят о какой-то великой настоящей и чистой любви. А что если ее не существует? Что если сраться с Маринкой каждый вечер и пощечины ей лепить по пьяни, когда она права, а ты ее переспорить не можешь — это твой предел. Это твоя настоящая чистая любовь, мать ее за ногу. — подвел он итог, опрокинув остаток содержимого стакана, вместе с сухариком.

А потом началась уже окончательно вошли в стадию пьяных философов.

— Вот мы с тобой идиоты. — сказал Воронцов. — В нас столько раз стреляли. У нас друг на больничной койке. А предложи кто, ни за что не захотим вернуть время назад. Даже Салагу спроси. Он скажет, что это все того стоило. А ведь столько моментов было, когда чуть портки не обгадили.

— Понимаешь, в чем дело. — язык у меня уже изрядно заплетался. — Это человеческая природа. Нам с самого детства нравится пугаться. Мы тайком выглядываем из-под одеяла, чтоб подсмотреть ужастик, который смотрят родители. И знаем, что будем бояться. Быть может даже полночи потом не уснем, а ведь все равно выглядываем.

Мы прячемся за стенкой и выпрыгиваем на маму с криком «Бу!». Знаем, что она выронит тарелку, и мы огребем по полной, но не можем удержаться. Наш организм словно потихоньку заставляет нас получать адреналин таким нехитрым способом. Словно сознательно подсаживает нас на наркотик.