в то, что они говорили. Чувство вины. Похоже, у Клер Маккаффри, как у адвокатов двух покончивших с собой супружеских пар, как у их врачей, чувство это могло задержаться надолго. Может, навсегда… — Вы знали, что они приобрели книгу о самоубийствах? «Последнее путешествие»? — Нет… — Клер нахмурилась. За спиной Клер Маккаффри, Мак, висели фотографии обнявшейся пожилой пары, двух больших черных лабрадоров, ее самой с собаками. А вот фотографий бойфренда, мужа или подруги не было. В округе Уэстбрук женатые или сожительствующие пары составляли семьдесят четыре процента взрослого населения, вдовы — семь процентов, вдовцы — два, остальные семнадцать процентов приходились на неженатых — незамужних — разведенных — несожительствующих. Из последней категории только четыре процента вписывались в возрастной диапазон между двадцатью восемью и тридцатью пятью годами. В этом он и Мак были похожи: оба являлись членами клуба «Четыре процента». Она взглянула на часы, поэтому Тол вновь сосредоточился на главном: — Они принимали люминакс, так? Клер кивнула. — Это хороший препарат, снимающий тревогу. Мы следим за тем, чтобы он был у пациентов под рукой и они могли принять его, если их вдруг охватит паника или начнется депрессия. — После смерти Сэма и его жены в их крови обнаружено необычно высокое содержание люминакса. — Правда? — Мы пытаемся выяснить, куда подевался рецепт, пузырек. В доме их найти не удалось. — Они у них были, я знаю. — Вы уверены? — Абсолютно. Я не знаю, сколько еще таблеток они могли получить по рецепту. А пузырек… Может, они как раз выпили все таблетки и выбросили его? «Разрозненные, неопределенные сведения, — подумал Тол. — И как их истолковывать? Может, я задаю не те вопросы? Грег Ла Тур мог бы помочь». Но Ла Тура в Центре поддержки не было. Математик мог рассчитывать только на себя. — Уитли никогда не упоминали Дона и Сай Бенсон? — спросил он. — Бенсонов? — Из Грили. — Нет. И я никогда о них не слышала. — В тот день был в доме кто-нибудь еще? — Не знаю. Пока я находилась там, мы были одни. — А когда вы уехали? — В четыре часа. Чуть раньше. — Вы так уверены во времени? — Да. Я знаю, потому что по дороге домой слушала свою любимую радиопередачу. «Час оперы» на Эн-пи-эр. — Грустный смех. — Они транслировали отрывки из «Мадам Баттерфляй». — Это не о японке, которая… — Он не договорил. — Покончила с собой. — Мак посмотрела на постер национального парка Гранд-Титон, потом на другой, с приливом на Гавайях. — Моя жизнь посвящена увеличению продолжительности жизни