Ла Тур удивленно глянул на приборный щиток, словно и не подозревал, что в автомобиле установлен радиоприемник. Пройдясь по всем диапазонам, Тол нашел несколько программ «Нэшнл паблик рейдио», но только не «Час оперы». В какое время она слушала «Мадам Баттерфляй»? Он не мог вспомнить. И чего он зацепился за эту программу? Не такой уж он любитель оперы. Сдавшись, Тол остановился на новостном канале. Ла Тур послушал новости пять минут, а потом переключил радиоприемник на средние волны, на спортивный канал. Автомобиль он вел отвратительно. Постоянно менял полосы движения, то значительно превышая разрешенную скорость, то резко тормозя. Иногда показывал водителям средний палец. Ему бы лучше ездить на мотоцикле, подумал Тол. Какое-то время они следили за ходом матча. Молча. — А где ты живешь? — спросил Тол. — Около здания управления. Ничего больше. — Давно служишь? — Не первый год. «Семь лет в Нью-Йорке, три в Бостоне…» — Женат? — Тол обратил внимание на отсутствие обручального кольца. Молчание. Тол убрал звук и повторил вопрос. После долгой паузы Ла Тур пробурчал: — Тут другое. — Ага, — только и ответил Тол, понятия не имея, о чем говорил здоровяк. «Тут другое…» Он предположил, что догадывается, в чем дело: трудный развод, потеря детей… «А шесть и три десятых процента сводят счеты с жизнью до выхода на пенсию…» Но какой бы грустной ни была история Ла Тура, ее знали только друзья Медведя, те, кто работал на стороне реальных преступлений. А не Эйнштейн, обнимающийся дома с калькулятором. Они молчали. Кабину заполняли только голоса радиокомментаторов, пробивающиеся сквозь атмосферные помехи. Десятью минутами позже Ла Тур свернул с автомагистрали на извилистую боковую дорогу. Компания «Монтроз фармацевтик» занимала несколько зданий из стекла и хрома на территории технопарка, размерами сильно уступая что «Пфайзеру», что другим крупным фармацевтическим концернам, обосновавшимся в штате садов. [65] Тем не менее дела у компании, судя по количеству «мерседесов», «ягуаров» и «порше» на стоянке для автомобилей сотрудников, шли очень даже неплохо. В элегантной приемной жетоны управления шерифа округа Уэстбрук вызвали удивление. Но, как заключил Тол, именно внушительные габариты Ла Тура и его злобные взгляды помогли им миновать все секретарские баррикады. Пять минут спустя они сидели в кабинете президента компании Даниэля Монтроза, энергичного лысеющего мужчины, вплотную приблизившемуся к пятидесятилетнему рубежу. По умным глазам и мятой одежде Тол догадался, что видит родственную