на вечер. — Четырьмя, — быстро вставил он. — Тремя. И я подозреваю, что на самом-то деле обычно вам хватает двух. — Я готов согласиться на три, — пробурчал он. Насчет двух она не ошиблась, пусть иной раз он, помимо портвейна, выпивал и немного бурбона. Черт, она ему понравилась. Он всегда любил женщин с сильным характером. Как Вероника. А она перешла к другим темам. Объяснила, чем занимается Центр поддержки кардиологических больных, рассказала о помощи на дому, страховке. — Как я понимаю, вы вдовец. Сколько лет вы прожили с женой? — Сорок девять. — Так это же прекрасно. — Мы с Вер жили душа в душу. Я страшно разозлился из-за того, что нам не удалось отметить пятидесятую годовщину. Я планировал большой прием. С арфистом, буфетом и баром. Хотел заказать марочный портвейн. — У вас есть сын? — Совершенно верно. Рэндолл. Живет в Калифорнии. Руководит компьютерной компанией. Той, что действительно зарабатывает деньги. Только представьте себе! Носит длинные волосы, живет с женщиной… а ведь следовало бы жениться… но он хороший мальчик. — Вы с ним часто видитесь? — Постоянно. — Когда говорили в последний раз? — Вчера. — Вы сказали ему о вашем состоянии? — Будьте уверены. — Хорошо. Он собирается приехать сюда? — Через неделю. У него много дел. Готовит крупную сделку. Она что-то достала из сумочки. — Наш доктор в клинике прописал вам это. — Она протянула ему пузырек. — Люминакс. Препарат, снимающий тревогу. — Я говорю «нет» наркотикам. — Это препарат нового поколения. Вам предстоит многое пережить. Таблетки вам помогут. У них практически нет побочных эффектов. — Хотите сказать, после их приема я не превращусь в битника, каким был много лет назад, когда жил в Виллидже? — Она рассмеялась, а он добавил: — Пожалуй, я откажусь. — Он пойдет вам на пользу. — Она вытрясла две таблетки в крышку и протянула ему. Прошла в бар, налила стакан воды. Наблюдая, как она ведет себя, будто хозяйка, Коуви недовольно пробурчал: — На переговоры не идете? — Нет, если знаю, что я права. — Суровая женщина. — Он вновь посмотрел на таблетки. — Если я их приму, мне придется отказаться от вечернего портвейна, так? — Ничего подобного. Вы же знаете, умеренность — ключ ко всему. — Вы не кажетесь мне умеренной женщиной. — Черт, да нет же, никакая я не умеренная. Но я сдерживаю себя, когда читаю проповедь. — И она протянула ему стакан с водой. В Нью-Джерси они поехали уже во второй половине дня, ближе к вечеру. Тол включил радио. Попытался найти программу «Час оперы», о которой упоминала медсестра Мак.