— Не спится? — ласково спросил он. — А мне, старику, и подавно. Всё думы, соображения разные. Сядем рядком, потолкуем, ладком?

Дверь прикрыл и, заслонив ее спиной, задвинул щеколду — этот скрытный маневр был выдан тихим полязгиванием.

Может, какой-нибудь другой мальчик, проворней рассудком или отважней, придумал бы что-нибудь иное, а Митя поступил просто, как велело естество: завизжал что было мочи. Без слов, но очень громко.

Примерно так:

— И-и-и-и-и-и!!!

И так:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у!!!!

И еще так:

— Папенька-а-а-а-а-а-а!!!

Прохор Иванович свою мопсову челюсть отвесил, а сказать ничего не сказал. Да если б и попытался, вряд ли бы вышло, при таком-то шуме.

Прибежали, заколотили в дверь. Митя как голоса услышал, сразу нечленораздельно вопить перестал, перешел на осмысленное:

— Я здесь! Сюда!

Куда Маслову деваться? Открыл задвижку, посторонился.

А в спальню кинулись и Жорж, и Малаша, и папенька с маменькой, и еще там был кто-то, не разглядеть.

— Что… что такое? — вскричал Алексей Воинович. — Что с тобой, сын мой? Приснилось что-ниб…

Тут он увидел Митиного ночного гостя и осекся.

— Ва… ваше превосхо… Что случилось?

Тайный советник, судя по недоуменно разведенным рукам, собирался врать, но Митя его опередил.

Бросился к папеньке.

— Я с ним не поеду! Он — Маг!

— Ну, конечно, приснилось, — улыбнулся папенька. — Какой маг? Это же…

— Великий! Из тайного ордена! Он убить меня хочет!

И стал объяснять, но, поскольку очень волновался, слишком частил — папенька лишь глазами хлопал, а в толк взять не мог.

Зато Маслов понял.

— Вон! — махнул он слугам. — Не вашего ума дело! Да смотрите мне, не подслушивать — в каторге сгною.

И снова дверь на засов закрыл, только теперь уже безо всякой тайности.

— Глядите, глядите! — закричал Митя родителям. — Он больше и не прячется! Скажите, чтоб парик снял! У него там под волосами знаки! Он заговорщик!

— Не шуми так! — Маменька закрыла уши. — Это несносно! У меня завтра будет мигрень!

Открыла дверь и вышла — вот как. А Маслов, злодей, опять щеколдой — вжик.

Вся надежда теперь была на папеньку.

— Что ты такое говоришь, душа моя? — растерянно пробормотал он. — Какие знаки? И почему ты называешь Прохора Ивановича заговорщиком? Как можно?

Ну как ему объяснить, чтоб понял, чтоб поверил? Да еще в присутствии этого!

— Вот, читайте! — воскликнул Митя и подал отцу письмо Великого Мага.

Алексей Воинович склонился над свечкой, стал читать.

А Прохор Иванович со вздохом сказал:

— Не зря я за тобой, дружок, гонялся. Не в меру востер. Был бы умом потусклее, можно было бы оставить среди живущих, а так увы. Невозможно.