Б. Исаак отрицает возможность того, что крепости ближневосточного лимеса серьезно сдерживали натиск персов; сами крепости широко различались между собой по типу строения и видам применения, в их возведении и функционировании не было никакого единообразия, многие оборонительные сооружения в различные периоды выполняли гражданские функции, превращались в объекты гражданского назначения. По мнению Б. Исаака, в целом невозможно проследить и точно установить, когда крепости однозначно выполняли только военные задачи, а когда подчинялись гражданской администрации, подобная динамика была очень подвижной и изменчивой, что не позволяет говорить о сложившейся и четко фиксированной системе военной границы [691] . В свою очередь, в конце 1990-х гг. уже позиция Б. Исаака была подвергнута критике и полностью пересмотрена К. Цукерманом, выступившим в поддержку теории Э. Люттвака. К. Цукерман привлек множество нарративных и публицистических источников, которые, по его мнению, свидетельствуют, что термин limes подразумевал именно военную линию обороны, систему эшелонирования войск, при которой войсковые гарнизоны располагались последовательно друг за другом, с определенными интервалами между крепостями, линия этих крепостей как раз и представляла собой фиксированную границу империи, отделявшую римские земли от владении персов [692] . Тe источники, которые рассмотрел К. Цукерман, в основном повествуют о событиях либо второй половины IV, либо первой трети V в., тем не менее сведения «Жизни св. Малха», рассмотренные выше, позволяют заключить, что подобная линия крепостей существовала в Месопотамии уже к началу 350-х гг., другими словами, к началу 350-х гг. в Месопотамии сложилась фиксированная римская военная граница в виде последовательно выстроенных друг за другом крепостей, очевидно, эта система активно функционировала в регионе начиная с рубежа 340-х и 350-х гг. и вплоть до 363 г. Проблема организационной структуры и функционирования позднеримского лимеса получила довольно подробное освещение и в исследованиях последних лет, особое место здесь занимает сборник статей «Трансформация границ: от поздней Античности до Каролингов», полностью посвященный феномену границы в обозначенную эпоху — границы в культурном, политикоадминистративном и географическом измерениях. Нас, естественно, интересуют статьи, рассматривающие политико-административный аспект применительно к эпохе поздней Античности. Позволим себе выделить две статьи сборника, затрагивающие указанную проблематику, —