Борис слегка улыбнулся и чуть сжал руку царя, пытаясь придать ему уверенности.

— А на то тебе и я, государь, чтоб облегчить твою участь. Ты только скажи, что тревожит тебя, а я всё устрою. Не бойся. Господь не оставит тебя, да и я не покину. Отец твой суров был, но любил тебя и желал добра. Не суровость это, а забота родительская, чтоб ты крепче стоял на ногах своих.

Фёдор медленно кивнул, словно размышляя о чём-то глубоком и непонятном.

— Может, и правда, Борис Фёдорович. Только я чувствую, что не место мне здесь. Я бы лучше в молитвах провёл жизнь, в монастыре, подальше от мирских забот. Там бы мне было легче.

— Это не твоё предназначение, государь, — твердо сказал Борис. — Твоё место здесь, в Кремле, на престоле. Такова воля Божья. Ты не думай о трудностях. Бог даст силы, а я тебе помогу.

Царь посмотрел на Бориса долгим, благодарным взглядом, словно ухватившись за протянутую руку спасения.

— Ты добр ко мне, Борис Фёдорович. Один только ты понимаешь меня и не оставляешь в беде. Но всё же тяжело мне. Очень тяжело.

— Потерпи, государь, — тихо произнес Годунов. — Всё устроится. Скоро и сон твой тревожный забудется. И будет мир в душе твоей.

— А если отец снова придёт? — спросил царь с испугом в голосе.

— Пусть приходит, — ответил Борис мягко. — Пусть видит, что царство его в надёжных руках. Ты только не тревожься. Я всегда рядом. Вместе всё преодолеем.

Фёдор глубоко вздохнул и медленно кивнул.

— Спасибо тебе, Борис. Что бы я без тебя делал…

Годунов опустил глаза, улыбнувшись едва заметно. Тень уверенности мелькнула в его взгляде.

— Не думай об этом, государь. Отдохни теперь. Я распоряжусь, чтоб свечу не гасили, если так будет спокойнее.

Царь вздохнул снова, глубоко и облегченно.

— Пусть не гасят, Борис Фёдорович. Пусть не гасят.

Годунов медленно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. За его спиной остался одинокий, тревожный царь, сидящий у окна и всматривающийся в ночь, которая так пугала его и манила одновременно.

Борис остановился за дверью, глядя в полумрак коридора, и усмехнулся про себя едва заметно.

— Всё устроится, государь, — тихо сказал он себе. — И даже лучше, чем ты думаешь.

И шагнул прочь, туда, где его ждали дела государственные и власть, которой он уже почти полностью владел. Осталось лишь убедить в этом самого царя. Впрочем, это казалось ему самой простой задачей из всех, что он должен был решить.

* * *

…За неделю упорного труда все, что запланировал, было построено. Кузни, плотницкие мастерские, обжиговые печи, сушилки, сыродутни… большой список. Еще неделя — и можно будет работать, если сейчас потихоньку начнем подсушивать печи огнем. Осторожно, аккуратно, чтоб не пошли трещины. С огнем быстрее, а времени у нас нет. Но сейчас — небольшая пауза, и это хорошо. Надо дать людям немного прийти в себя, отдохнуть. Особенно казакам, они в долгую работать непривычны. Собраться на какое-то время, построить (например, так были сооружены стены Сибира) — это да, могут и умеют. А постоянно, изо дня в день «ходить на работу» — это не их от слова совсем.