— Хорошая мысль… — Боцман, пытавшийся привлечь их внимание, согласно покивал, — можно сперва мне попить и пожрать? Мне же можно?

— Желудок нихт задейт, так что можно, но мелкий порций.

— Камушек это сделает! — подскочив, островитянка замахала руками. — Камушек его покормит! Дайте Камушку тоже помочь!

— На, допомоги… — достав из мешка банку консервов и воду, Михай расставил их на земле возле шалаша, — и якись подушку под голову ему собрази, а то так лежати не сподручно…

— Камушек сейчас все сделает!

— Она че, — Боцман прищурился, глядя её в след, — голая?

— Ну якись гола? Дывись скильке бус всяких! Ще скажи, шо не нравится… Ща будешь як барин куманский — лежати, а гола девка тя потчует…

— Да не… я просто… Вы спрашивали, помню ли я её? А я лицо не помню… Зато другое помню… — попытавшись хохотнуть, Бардья скривился от боли, — она надо мной стояла… над головой… я смотрю вверх, а там…

— Чудна картина, я представив…

— Ага… а мне хреново-хреново… И мысль в башке: «Так вот что, значит, Капитан имел ввиду, когда говорил: 'Пизда пришла»?

— Та ни… — Михай от души заржал, — Ще не пришла. Ще так… Трохи привидилася… Но шоб ты знав, вона на тя планы мае…

— Какие⁈

— Приручите тебя хоче, глянь як старается!

— Зачем?

— Та известно зачем!

— Да ну нахер! Шутишь же?

— Знамо шуткую! Не боися! — снова заржав, Михай успокаивающе похлопал Боцмана по плечу, затем вытер выступившие от смеха слезы. — Просто у тоби ситуяция як у Бьернсона. Один в один почти. И девка мелка и виху выхаживав. Не удержався, шоб не подьебнути. У тебя теж лицо, як у него тогда було…

— Ты так не шути…

— А с другой стороны — шо тебе не любо? Дивчина хошь и мелкая, зато дупа — мое почтение. Може и уважити…

— Это же грак… Если мы её, как и Чуму, на борт возьмем, Амяз умом двинется…

— Чому?

— Да не любят они их…

— Для любови у него Кара е. А ты подумай. Не кожный день, поди, вокруг тоби девки з босою писею носятся?

— Вы есть говорить о голый женщины… — Доктор, будучи воспитанным человеком, от таких разговоров скривился. — Я считайт это гут диагностийческий признак и понимайт, что мой помойщ тут пока нихт востребовайн. Я спайт!

— Добре! Я тут, поки, послежу, — согласно кивнул Михай. — Ща устроим хворого по удобнее, та теж отобьюсь.

Дождавшись, когда Доктор уснет, китты уйдут на посты, а Эаф — помогать Камушку, Михай снова достал бутылку.

— Хошь Дохтур и запретив, но за таке надо тяпнути. Чисто на донышке… За здоровье…

— Ну давай… Я спать не могу — наспался… Расскажешь мне, как вы тут? Где остальные? Что с ними?

Налив Боцману и украдкой чокнувшись банками которые выступали в качестве рюмок, Михай выпил, вытер усы и принялся пересказывать случившиеся события.