— Ладно. И что будем делать, когда её найдем? Есть какой-то способ понять, она или не она?

— Теоретически есть… Но его на чем-то подобном никогда не пробовали. Плюс, вселившись в тело, он завладеет всей доступной ему информацией.

— Каверзные вопросики не прокатят, хочешь сказать?

— Не прокатят.

— А вот эта штука, вроде твоей… Она от неё защитит? Должна же?

— В целом — да, но не при непосредственном контакте.

— И что будет, если это не она?

— Эта штука снова попытается взять вас под контроль. Она уже пыталась, судя по тому, что вы рассказали, но вы каким-то образом сумели ей противостоять.

— Погодь! То есть, все эти сны про «Фелицию» — это она специально?

— Я, к сожалению, не специалист, знаю только в общих чертах, но, насколько мне известно, подобные сущности используют ваши же воспоминания против вас, дабы подавить волю и получить контроль.

— Это поэтому утопленники на меня орали, что я убийца и требовали это признать?

— Скорее всего.

— А я их нахер послал, — достав кобуру с Маузером, Капитан протянул её Дитриху. — Держи!

— Зачем?

— Если второй раз не сдюжу, ты меня, уж извини, в рукопашную не завалишь. Маловат.

— Хорошо…

— Но ты только наверняка убедись, а то мало ли!

Кивнув, Дитрих взял оружие и прицепил к поясу. Капитан вздохнул, посветил на следы и потопал по ним в темноту.

…

Парсон брел, освещая себе путь свечой, которую нашел в ящике с аварийным комплектом. Нужный рубильник включили, это точно, однако света не было. На ощупь добравшись до распределительного щитка, он потратил кучу времени, разбираясь в чем причина, пока не вспомнил, что при закрытии клинкетов цепь разрывается, чтобы обеспечить полную изоляцию. К счастью, возле щитка были свечи и спички, при помощи которых предполагалось чинить неисправности в освещении.

Лучше, конечно, фонарь. С другой стороны, батареи фонаря не перенесли бы столь долгое хранение. А свечи, завернутые в вощеную бумагу — легко. Это один из моментов, когда старая школа показывает свое превосходство. Парсон скривился. Он терпеть не мог все эти разговоры насчет «старой школы». Мир надо двигать вперед. Даже против его желания. Даже если приходится применять силу.

Но тут все буквально дышало старым, дубовым, казенным подходом. Бетонные стены с отпечатками грубой опалубки, литерно-номерные обозначения на стенах в рост человека, чтобы тупоголовые вояки точно не заблудились, массивные двери с кремальерными затворами и еще более монструозные гермоворота.

Помещения… Парсон, заглянув в одно, скривился. Никаких просторных операционных и камер содержания с панорамным стеклом, позволяющим наблюдать за подопытными. Все узкое, тесное, зажатое со всех сторон сталью и бетоном, экономное и бюджетное, потому что ретрограды и бюрократы не понимали смысла всех этих исследований, предпочитая клепать корабли и пушки. Много железа, много взрывчатки — вот это они понимают.