Одно из окон второго этажа было открыто, и я увидел, что за ним, слегка в тени, стоял человек. Мне его не было видно достаточно хорошо, чтобы различить черты лица или детали одежды, но там определённо кто-то был. Фигура оставалась неподвижной, что придавало ей зловещий вид молчаливого наблюдателя.

«Ну, понятно, начальство», — подумал я, мысленно анализируя ситуацию. Похоже, Иван Дмитриевич был лишь посредником, выполняющим чьё-то поручение. А теперь его наниматель лично следил за ходом нашей беседы.

Я снова посмотрел на Ивана Дмитриевича и сказал спокойным тоном:

— А вы просто кивните, — и перевёл глазами на открытое окно, давая понять, что заметил наблюдателя.

Иван Дмитриевич слегка вздрогнул, явно не ожидая такой проницательности с моей стороны. На его лбу выступили капельки пота, несмотря на прохладный вечерний воздух.

— И что, вы даже не хотите узнать, о чём должна быть беседа? — спросил Иван Дмитриевич, немного оправившись от замешательства.

— Хочу, — ответил я, — но, как я понял, ответ вам нужен именно сейчас?

Я снова перевёл глаза на окно соседнего здания, где тёмная фигура продолжала наблюдать за нами.

— Судя по… — я нарочно притворно закашлялся, — нетерпению вашего… — я снова сделал паузу, давая понять, что знаю о присутствии третьего лица в нашем разговоре. — Так дайте ему этот ответ, — продолжил я, решив проявить гибкость в этой странной ситуации.

Иван Дмитриевич облегчённо выдохнул, словно с его плеч свалился тяжёлый груз. Его лицо немного расслабилось, морщины на лбу разгладились.

— А что там от меня нужно будет, я думаю, мы с вами выясним в ходе ужина, — ответил я, уже более уверенным тоном, — хотя, скорее всего, что после него… уж очень я голодный.

Это было сказано с попыткой пошутить, разрядить напряжённую атмосферу, но беспокойство в его взгляде всё равно осталось.

— В любом случае, мы найдём с вами компромисс, — добавил я.

Иван Дмитриевич на секунду задумался, взвешивая мои слова. Потом он уже по-настоящему улыбнулся — непритворно, с облегчением — и, повернувшись всем телом к окну в сторону наблюдателя демонстративно кивнул. Это было очень выразительно, словно снятие тяжести с души. Тень в окне дрогнула и исчезла, словно растворившись в полумраке комнаты.

— Интересный вы все-таки человек, Егор Андреевич.

— Вы даже себе не представляете, насколько, — улыбнулся я, ощущая приятную усталость после всех этих разговоров. Мысли о еде настойчиво стучались в голову, заглушая все остальные, и я был рад, что наконец-то мы направляемся туда, где можно будет утолить этот зверский голод.