Приложение М. М. Осоргин. СУД НАД СЕРГЕЕМ ТРУБЕЦКИМ В январе 1920 года во время Масленицы Сережа был арестован после длительного ночного обыска. Как раз эту ночь проводил у них Георгий и спал в их гостиной; услыхав шум ночных посетителей, он плотнее завернулся в одеяло с намерением получше выспаться, так как понял, что это обыск и ему не миновать ареста, а бессонных ночей предстоит ему немало. Разбужен он был Соней Трубецкой, сообщившей ему, что Сережа арестован, и он пусть лежит не двигаясь, ибо в квартире остается засада; тут же услыхал он голос Сережи, которого уводили. Он громко прощался, говоря — до свидания надолго; перед тем Сережа успел шепнуть своим предупредить знакомых и об установленной засаде. Только к вечеру, в сумерки, Георгий, выглянув в окно в балконные двери, выбрался на улицу, спустившись для того по водосточной трубе, и успел предупредить кого мог о засаде, в которую уже попала Ольга Трубецкая. Последняя пришла к Верочке просто попросить постного масла к блинам, а вместо того попала в чрезвычайку, где около десяти дней протомилась в заключении. Через неделю, то есть по 1-й неделе Великого Поста, была арестована и Соня Трубецкая. Много предпринято было хлопот с целью вызволения их; первой освободили Ольгу дней через десять, затем уже, в Великую Пятницу, освободили и Соню, а Сережа предстанет перед трибуналом с другими 28-ю лицами. 3 августа слушалось дело в Политехническом музее, в аудитории № 1, где когда-то Женя читал свои прогрессивно-либеральные лекции. Злая ирония! Там, где когда-то бессознательно шатались основы, приведшие к настоящему хаосу, ныне судился один из тех, которые хотели вновь водворить порядок, проклинали и осуждали всю бессмысленность происшедшего и судить именно за желание водворить тот порядок, который самим обществом, их отцами был неуверенно или недостаточно продуманно осуждаем. Дело озаглавлено было «О национальном центре», но главные пункты обвинения были: создание будто бы тактического центра для объединения всех противу большевистской организации в одно единое для борьбы с существующим порядком и как практическое средство — соглашение будто бы с военными организациями и постоянные сношения с зарубежными силами, воюющими с большевиками. Несмотря на серьезность обвинения, все подсудимые были на свободе за исключением восьмерых (Сергея Трубецкого, Леонтьева, Щепкина, Мельгунова, Пучкова, Розанова, Морозова и Муравьева), которым предъявлялось обвинение в принадлежности к этому воображаемому пугалу власти — к тактическому