— Вы охренели, — сказал он спокойно.
Ковалёв подошёл ко мне ближе, буквально на расстояние ладони.
— Вы устроили у меня на турнире чёрт знает что. Люди в форме, фургон, выведение зала, мой победитель под конвоем. Я стоял у микрофона и не понимал, что происходит на моём мероприятии.
— Зато теперь все считают, что вы придумали лучший финал из возможных, — возразил я.
— Не перебивайте.
Я кивнул.
Он вдохнул, глядя мне в глаза. Смотрел на меня так, будто я только что испортил ему дорогой виски дешёвой колой.
— Роман Михайлович, я не мальчик из вашей группы, — процедил он.
Замолчал, отвернулся, прошёл пару шагов, но снова вернулся. В нём боролись злость и расчёт. Злость хотела разорвать меня на куски. Расчёт же предельно ясно видел результат.
— Вы спасли ситуацию. Это факт. Но способ был на грани, — отец Стаса покачал головой. — Вы невозможный человек, Роман Михайлович. Но… но… — Ковалёв не решался сказать, а затем всё-таки добавил: — Спасибо вам большое. А теперь я поговорю со Стасом.
Стас ждал у края площадки. Он делал вид, что слушает Пашку, но сам всё время поглядывал в нашу сторону. Когда Ковалёв позвал его коротким движением руки, Стас сразу всё для себя понял. Он ссутулился, лицо стало серьёзнее.
— Пойдём, — сказал Ковалёв, когда сын подошёл.
Они отошли к служебному входу. Я остался на расстоянии. Слышать всё было нельзя, но часть разговора доносилась.
Ковалёв стоял перед сыном. Руки в карманах, лицо жёсткое, голос низкий.
— Ты понимаешь, что сегодня произошло?
Стас кивнул.
— Понимаю.
Стас опустил взгляд. Ковалёв дал ему пару секунд, потом сказал уже тише:
— Я горжусь тобой, сын.
Они вернулись вместе, и я встретил их у края площадки. Ковалёв остановился рядом.
— Роман Михайлович, — важно сказал он, — расходы пришлите мне.
Глава 19
Утро началось с того, что я понял простую вещь: организм у меня оказался умнее расписания. Он проснулся раньше будильника, потянулся, хрустнул где-то в районе спины и довольно прямо сообщил, что ему нужно чуть больше времени для того, чтобы выспаться.
Ну, по крайней мере, честно.
Я встал, искупался в холодной воде, вытерся полотенцем и бросил его на спинку стула. Честно говоря, новому организму мои новые правила нравились слабо. Особенно ежедневная утренняя зарядка. Но ничего, пусть привыкает к новой реальности.
Первые приседания пошли ну о-очень туго. После пейнтбола тело ещё помнило нагрузку. Потом мышцы разогрелись, дыхание выровнялось, и дальше пошло куда лучше.
Телефон зазвонил как раз на отжиманиях. Мне даже стало любопытно, кто тоже не спит в такую рань. Я глянул на экран и увидел подпись «директор». Судя по тому, как он настойчиво звонил уже секунд десять, товарищу явно было что мне сказать.