Кирилл подошёл ближе.
— Роман Михайлович, интересный способ возвращения группы.
— Спасибо, от вас похвала особенно приятна, — я улыбнулся ему прямо в лицо.
Кирилл скользнул взглядом по удаляющимся подросткам.
— Я вижу, дорога оказалась насыщенной.
Он посмотрел на Федю.
— Фёдор Сергеевич, вы были в курсе происходящего?
— Группа доставлена, — уверенно выпалил тот.
Кириллу такой ответ понравился меньше всего. Он рассчитывал на Федю как на слабое место, через которое можно будет красиво протащить обвинение. Но что-то в планах Кирилла пошло не так.
— Завтра мы подробно обсудим транспортный вопрос, — сказал он.
— Обязательно, — подтвердил я. — Начнём с того, кто отвечал за возвращение группы.
Кирилл выдержал паузу. Только сейчас она не работала. Фактически прикопаться ко мне было не за что. Ну, по крайней мере, так, чтобы не подставляться самому.
Кирилл мог не понимать деталей, но итог понимал точно: его подстава не разложила.
— Ясно, — зашипел он.
— Знаешь, что ясно? — спросил я, всё ещё глядя ему в глаза.
— Что?
— Ясно, что ты конкретно так обделался, — сказал я и хлопнул его по плечу.
Кирилл весь побелел, но возразить ему было нечем. Он развернулся и, скрипя зубами, пошёл к корпусу.
Я проводил его взглядом, и в этот момент у меня в кармане завибрировал мобильник.
Я достал его. Экран мигнул сообщением от Димки Шило.
«Позвони срочно. Есть нюанс по тачке».
Глава 14
Я тут же набрал Димку Шило.
Первый гудок, второй, третий… трубку Шило не взял — последовал короткий сброс. Я посмотрел на экран и несколько секунд молча стоял у крыльца. Наконец телефон мигнул, и от него пришло голосовое.
— Роман, не могу сейчас говорить.
Я быстро набрал в ответ текстом:
«Что за нюанс?»
Телефон снова мигнул от входящего голосового.
— Пробег. Утром, короче, объясню. Сейчас не дёргай!
Я выругался про себя, а пальцы запечатали:
«Насколько все плохо?»
Димка ответил почти сразу, но уже текстом:
«Пока не знаю. Поэтому и говорю — не дёргай. Утром позвоню и проговорю».
Я убрал телефон и крепко задумался. Проблемы возникли — вот и позвонил? Чёрт его знает, может, какой нюанс действительно всплыл. Но раз не говорит — значит, разобрался?
Перезванивать я не стал, хотя хотелось — пришлось себя одерживать. Раз Шило-младший попросил его не кантовать, значит, воздержусь.
Но напряжение осталось.
Как бы то ни было, мой день закончился курами, разговором с инспекторами ГАИ, Гитлером в роли родителя Пашки и сообщением от мастера, который просил не мешать ему спасать нас от ещё большей задницы.
Хотелось верить, что если Димка писал «утром объясню», это не значило, что утро начинало портиться заранее…