Я огляделся и, схватив статуэтку, сначала предупредил мужика:

— Не надо.

Он не послушал. Пёр на меня как танк.

Ну ладно…

БАМ!

Статуэтка глухо ударила о голову нападавшего. Он тотчас стёк на пол, уйдя в состояние гроги. Я взял со стула ремень от старой спортивной сумки, рывком притянул его руку к ножке кровати и зафиксировал. Пусть минут десять подумает о смысле жизни.

СБэшник тоже оказался упертым — пришлось привязывать его к батарее шнуром от зарядки ноутбука. Через минуту оба уже лежали в моей комнате обездвиженные, толком не поняв, как так произошло. В их картине мира тощий доходяга-психолог, каким они видели меня, попросту не мог оказать должного сопротивления таким здоровым лбам.

СБэшник зло дышал носом.

— Ты совсем больной? — прошипел он.

— Ещё раз тронете моих пацанов — будете объяснять ментам, почему вы ночью полезли в комнату к сотруднику лагеря, — обозначил я.

Круглоголовый что-то промычал.

— Вот и договорились.

Мне, по крайней мере, так показалось. На деле эти два неприятных типа переглянулись и бросились на меня с двух сторон одновременно. Главный был привязан крепко и до меня бы не добежал, а вот его дружок крепенький рванул так, что сдвинул кровать…

Я резко сместился, и оба ударили друг друга лбами.

Клац!

Звук вышел настолько неприятный, что я даже поморщился. Да и удар вышел плотный — оба завалились на пол без сознания. Выключились.

Теперь два бессознательных тела лежали посреди комнаты, распластавшись в форме морской звезды. Идиоты… вопрос, что теперь с ними делать? Если сейчас кто-то зайдёт в комнату и увидит этих товарищей в таком виде, привязанных к стояку и кровати, то проблем не избежать. Выкрутиться я, может, и выкручусь. Но времени на такие выкручивания придется потратить вагон и маленькую тележку. Потому и ментов нет смысла вызывать…

Мысль оборвал звук.

В дверь постучали, и я медленно перевел взгляд на дверное полотно.

— Кто?

— Роман Михайлович? — раздался голос Леона.

Вот только этого мне сейчас для полного счастья не хватало.

Я быстро оглядел комнату. Оба моих гостя не спешили приходить в себя. Мда… но в целом — вполне обычный вечер лагерного психолога, если не вдаваться в детали.

Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Леон видел меня, а не интерьер.

— Чего не спишь?

Леон стоял в коридоре с грамотой в руке.

— Поговорить надо, Роман Михайлович.

Послать его спать? Разумнее всего, но я видел по лицу пацана, что разговор ему был крайне важен. К тому же будет ли ещё у меня такой момент, когда Леон подойдёт сам, если сейчас я откажу?

Ладно… я вздохнул, вышел из комнаты, потому что не мог пригласить пацана внутрь. Так что поговорим в коридоре.