А вокруг не переставало бушевать ненастье. И не подумавший ослабевать дождь заливал все вокруг, и маленькие ручейки, стекая с крутых склонов гор, превращались в бушующие потоки, устремляясь вниз, бурля и стаскивая за собой кучи мусора от выдернутых с корнем кустов до поваленных деревьев.

«Отличная погода для разведчика. Лучшего и пожелать нельзя. Японцы, наверняка, сидят сейчас, попрятавшись под крыши и стараясь согреться чашечкой горячего саке, — размышлял, пробираясь вперед, Март. — Эх, вот бы прошвырнуться по их позициям, знатно можно скальпов поснимать… Хмм… и откуда такая кровожадность вдруг? Свежей кровью надышался? Или зрелище порубленного в куски летуна на меня так повлияло? Мы ведь заживо этих десантников сожгли… Да и черт с ними».

Упорно пробиваясь все ближе и ближе к Сеулу, они стороной обошли редкие позиции японской пехоты, которые пока образовывали лишь цепь еще не до конца оборудованных инженерными сооружениями ротных опорных пунктов на господствующих высотах вокруг города. О сплошной же линии окопов и говорить пока не приходилось.

Ближе к рассвету ливень сменился противной моросью, которая с необычайным занудством все сыпала и сыпала водяную взвесь на и без того размокшую землю. Март старался идти, выбирая для следующего шага камни или выступающие из глинистой почвы узловатые корневища деревьев. Иначе нога моментально увязала в грязи, которая с удовольствием налипала на ребристые подошвы его ботинок. Этот простой прием давал и дополнительную защиту от мин, ну а возможные растяжки он старательно высматривал глазами. К счастью, пока на пути группы зловредных сюрпризов не попадалось.

И лишь, когда на востоке стало едва заметно светлеть, маленький отряд добрался, наконец, до передовых дозоров русской армии. Дело оставалось за малым: не попасть под дружественный огонь. Убедившись, что поблизости нет японцев, Вахрамеев громко окликнул сидящих в секрете солдат, сам оставаясь в укрытии.

— Эй, славяне, табачку не найдется?

— Стой, кто идет, стрелять буду! — невпопад крикнул часовой, вскидывая винтовку, с хорошо слышным металлическим лязгом передернув затвор.

— Свои, братан. Ты там не пальни ненароком!

— Какие еще свои?!

— Летчики сбитые, выходим из окружения. Слышь, боец, ты бы лучше не фигней маялся, а позвал разводящего!

Имперский устав гарнизонной и караульной службы Март, разумеется, не читал, но был уверен, что основные положения оставались неизменными на протяжении многих десятилетий.

Судя по всему, застигнутый врасплох часовой последовал его совету, потому что вскоре появились новые действующие лица. Унтер и два солдата.