— Было бы неплохо, — осторожно согласился Витька.

— И самое главное, вам нужно обоим развивать дар. Особенно тебе, Тим.

— Я все хочу спросить, — немного помявшись, начал Март. — У меня в энколпионе три адаманта. Если я один отдам Киму, это поможет…

— Не вздумай! — жестко ответил опекун. — Во-первых, это может быть опасным. Природа стелларов до конца не изучена, но доподлинно известно, что они привыкают к хозяевам и, когда происходит смена, могут отреагировать совершенно непредсказуемо. Во-вторых, видишь ли, в чем дело. Соединить три таких мощных камня в одном энколпионе мог только незаурядный мастер. И, чтобы их разъединить без потерь, нужен либо он, либо… если честно, подобные случаи мне не известны.

— Я понял.

— Не хмурься. И ты, Виктор, тоже не обижайся. Наш с вами дар — прежде всего, большая ответственность. И тут главное — не навредить.

— Хорошо.

— В таком случае, мы завтра же отправимся подавать документы.

— Владимир Васильевич, хотел спросить у вас про отца.

— Слушаю тебя.

— Помните, я вам уже рассказывал о нападении наемных убийц. Потом они же искали мой крест. Как вы думаете, это не связано с моей фамилией?

— В каком смысле? Ищешь мотив для преступников? Кому выгодно?

— Да. Я допускаю, что причина в энколпионе и адамантах, вложенных в него… Но зачем им было меня убивать? Забрали бы и ушли. Я ведь и сам ничего о ценности креста не знал… Может, причина в больших деньгах рода Колычевых? В наследстве?

— Март, мальчик мой, с твоим отцом — Андреем Николаевичем — мы с первых дней вместе учились в авиашколе. Если они с Иваном Архиповичем Колычевым и были родственниками, то очень далекими, ваши родовые ветви разошлись как бы не в семнадцатом веке, если не раньше. И уж, конечно, никаких прав на наследство тебе это не дает. Так бывает…

— Да, но, говоря по правде, я особо ни на что и не рассчитывал… — Марта почему-то очень задели слова Зимина. Да чего уж там, он был потрясен. За то время, что прошло с посещения могилы родителей, он почти сжился с мыслью о своем сродстве с могущественным гроссом и миллиардером. Оглушенный и растерянный от крушения всей тщательно выстроенной и логичной концепции источника и причин прежних нападений на него, цепляясь за последнюю ниточку, задал еще один вопрос. — Тогда неясно, откуда у меня такой энколпион, сразу с тремя камнями, и зачем все же меня хотят убить?

— А вот это гораздо интереснее. Знаешь, про твоего отца я знал практически все, а вот про матушку — совсем наоборот. Могу лишь подтвердить, что у Андрея я никогда твоего энколпиона не видел.