Продолжая удерживать «сферу», безошибочно вычислил-увидел точки, куда надо положить гранаты и, сорвав чеку, широко размахнувшись, отправил гладкие цилиндры размером с банку оливок справа и слева от цели. А сам затаился. Плечо заныло. Все же юному и не привычному к таким нагрузкам телу приходилось трудно.

Расчет оказался верен. Взрыв накрыл густым облаком осколков главаря с двух сторон. Его сознание сразу погасло. «Третий пошел», — удовлетворенно подвел счет Март. Оставшиеся без командира враги смешались и, прекратив охват, быстро оттянулись назад, включая тех, что оставались у маяка. Не прошло и минуты, как Вахрамеев перестал их чувствовать.

«Вот и ладушки, — устало подумал подросток, — значит, поле боя осталось за нами, а враг бежит-бежит-бежит…»

Преследовать противника он не рискнул. Да и смысла не было. Через некоторое время, еще раз ощупав мысленным взором окрестности, понял, что непонятный противник точно отступил. Только теперь Март медленно и осторожно направился к белеющим впереди строениям.

— Игнат Васильевич? — на всякий случай крикнул он, но так и не дождался ответа.

Возможно, смотритель был ранен или даже убит, а быть может, принял его голос за вражескую уловку и теперь только ожидал случая, чтобы подстрелить такого информированного противника.

— Крестный! — снова крикнул парень. — Это я, Мартемьян. На каникулы приехал! Не стреляйте!

— Как ты сказал? — недоверчиво отозвался засевший в обороне отставник.

— Я это, — повторил Март. — Вы мне письмо прислали в приют. Погостить звали?

— Ты один?

— Да. То есть, нет. С другом.

— А друг, часом, не узкоглазый с винтовкой?

— Нет, — едва не поперхнулся подросток. — В смысле, без винтовки. Я его в распадке оставил.

— Хунхузы рядом есть? — напрямик спросил потерявший терпение дядька Игнат.

— Живых нет. Я двоих застрелил и одного гранатами закидал, а остальные сбежали.

— Ишь ты, какой герой… Ну-ка, покажись.

— Я выхожу — крикнул Март и на всякий случай выкинул впереди себя винтовку, показывая, что безоружный.

— И впрямь — Мартемьян, вымахал-то как! — ахнул старик и, немного прихрамывая на больную ногу, вышел навстречу. — Ну, здравствуй, крестник!

В руках бывший старшина досмотровой команды сжимал самозарядную винтовку, ствол которой все еще смотрел в сторону окружавших маяк зарослей. На широком матросском ремне висел видавший виды боевой нож. Из ворота рубахи выглядывала приросшая за годы службы к телу и душе тельняшка. Несмотря на достаточно почтенный возраст, Игнат оставался высок, могуч и крепок. Глаза из-под лохматых седых бровей смотрели молодо и даже с каким-то озорством.