- А вы не в отпуске, чтобы валяться, словно курортник в санатории. Мы здесь на работе, если вы ещё не забыли. - прищурив глаза, процедила Алла Николаевна, вернув Юрия Борисовича к предмету разговора.
- Забудешь тут с вами. - скривился недовольный первый секретарь.
И у него вдруг появилось неприятное ощущение, что не он тут главный, а вот эта стервозная женщина, никому не дающая покоя. Неужто на его место метит? А ведь с неё станется! Вон как в этой поездке быстро всех чуть ли не в бараний рог скрутила! Да чего там! Ведь если бы он сам не возмутился из-за этого отдела с чулками, то остальные пошли бы за ней, как бараны и даже не мекнули ничего против! Или не бекнули? Как говорят бараны, ме-е-е или бе-е-е? Да какая разница! Не об этом сейчас думать надо, а о том, чтобы остаться на своём тёпленьком месте и никакая Алла Николаевна не смогла его спихнуть с него.
Он не удержался и зевнул так, что у него щёлкнула челюсть. Едрит её за ногу, как бы с косой мордой не остаться, чуть не вывихнул сейчас. Эту его многострадальную челюсть ему ещё в молодости кулаком выбили в одной из драк. Эх было время, хе-хе! Ходили стенка на стенку и дрались с группами из других районов. Тогда ещё молодой Юрий тоже бегал со старшими товарищами, чтобы показать свою удаль, а потом похвалиться друзьям в вечерней школе. И там он приукрашивая рассказывал, что дрался, как лев, но умалчивал, что чаще его лупили, как собаку.
Он с кряхтением поднимался на второй этаж, еле переставляя уставшие ноги. В метро они все ехали стоя, так как даже в дневное время суток там не было ни одного свободного места. Когда они работают, эти москвичи? Едрит их за ногу. Мало того, что он стоял всю дорогу, так ему ещё несколько раз прошлись по ботинкам, вон, даже следы и вмятины остались. А ещё культурная столица! Хотя Кира говорила, что культурная столица Ленинград и к Москве это не относится. Вот точно истину глаголила! Нет тут никакой культуры! Одни очереди и снующие туда-сюда толпы!
Не успел он снять в номере свою верхнюю одежду и устало присесть в расшатанное и потёртое кресло, как в дверь просунулась голова Вениамина Робертовича и сказала:
- Юрий Борисович, идёмте в номер Аллы Николаевны, там уже все собрались и ждут только вас.
Тьфу ты! Вот же, неймётся ей, едрит её за ногу. Не женщина, а пилорама какая-то, весь мозг распилила вдоль и поперёк! Он только открыл рот, чтобы опять зевнуть, но вспомнив, что его может нечаянно перекосить, подавил сладкий зевок и разозлился от этого ещё сильнее. Чёрт бы её побрал! Давно бы нашла себе мужика и всю свою нерастраченную энергию спускала бы на него. Да только дураков-то нет, чтобы с ней связываться, никому не хочется становиться половой тряпкой для её жилистых ног, как у бегуна-марафонца.