Когда же стена справа от него вдруг исчезла, обнажив сплошную массу бело-рыжего огня, от которой волосы на его голове сразу задымились, а глаза моментом высохли, выбив слезу, он наконец-то повернул свою голову.

— Ну и ладно... — произнёс он сам себе под нос, так и оставшись сидеть за скудным столом. Он устал. Безумно устал жить настолько скотской жизнью! Без семьи, без любви, без будущего. Он даже лица своей матери уже не помнил — единственного светлого воспоминания из прошлого...

Закрыв глаза, Филин терпел сколько мог, не издав ни звука, пока наконец его тело не отключилось от боли. А следующее мгновение его и весь остальной кривоватый дом поглотил этот неутолимый огонь, обратив старого бандита в чистейший прах. Даже костей не осталось...

Поглотил, и продолжил сжимать свои смертельные тиски, двигаясь дальше.

* * *

Моё кольцо смерти исправно сгоняло всех крыс, живших в этой части города к той ловушке, где мои парни должны были пройти крещение кровью и ужасом обезумевшей толпы. Когда преступникам, бандитам, шлюхам и наркоманам всех мастей некуда будет деваться, все они хлынут в единственное свободное от огня окно, попытавшись смести нас с лица земли. И Рико со своими ребятами имели чёткую задачу уничтожить их раньше, не допустив подхода к своим позициям.

Удастся ли им? Вряд ли. Не с такой плотностью огня, что была в их распоряжении. Здесь потребовались бы куда более тяжёлые вооружения: огнемёты, крупнокалиберные пулемёты, мины и прочие радости промышленной войны. Имея же на руках только мои артефакты, парни неминуемо сцепятся врукопашную — в том квартале по разным сведениям жило не мене трёх тысяч человек, а то и все пять.

И именно на это был мой расчёт.

Парням не хватало опыта мясорубки, бойни, безумной кровавой вакханалии, когда на тебя прёт неостановимая толпа, пушки перегреваются от стрельбы, а конца и края врагам даже не видно. Всего того что могло случиться на настоящей войне!

Их характер, их воля и психика были уже достаточно закалены в моём огне, чтобы начать закалку кровью и смертью. Без подобных испытаний мне никогда не вырастить воинов, способных завоевать мне целый мир!

— Что за жуткий смрад... Ну ничего, сейчас выжжем здесь всё, — я стоял чуть поодаль от их линии обороны и с трудом терпел близость «логова крыс». На случай если ребятам будет грозить смерть, я был готов стереть всю местность перед собой с лица земли и потому не мог отступить. Ведь я желал закалить их, а не сломать! Но чем ближе я подходил к этим кварталам, тем отчётливей «запашок» грехов густонаселённого города сменялся смрадом грехов местных обитателей, заставляя меня держаться на расстоянии. Так не смердели даже сикерты и другие проклятые у вулкана! И даже от того обелиска, увешанного черепами и трупами детей, разило гнилью куда меньше чем от всех этих людей. Было ли мне жаль их? Нисколько. И я был уверен что вырву язык любому кто хотя бы заикнётся о «правах человека» в отношении подобных мразей, по сути давно сгнивших заживо. Не телом — но душой.