Просто кивнула.
Дни потекли размерено за работой. Да, она физически тяжёлая, но для этого тела она привычна. Мы бы могли продавать мясо, но в селе его не могли выкупить, а до города далеко везти, и оно пропадёт. Потому периодически мы делали тушёнку. Так мясо хранилось пару недель и можно было не охотиться. А шкуры мы тщательно выделывали и складывали, готовя к продаже.
Месяц прошёл тихо и спокойно. Мы пару раз были в деревне, пополнив хорошо запасы круп и даже муки. Но ничто не может длиться вечно, и спустя месяц случилась беда. Отец пошёл на охоту на волков и не выиграл этот бой. Я услышала сначала жалобное ржание коня и, схватив топор с кинжалом, побежала — да что там, было ощущение, что полетела. Отец не кричал, он из всех сил пытался сражаться, но что он может против стаи!
Я не успела к нему буквально на несколько минут. Но тут-то моя магия и проявила себя. Этот месяц я ощущала её, она, как побитая кошка, зализывала раны. А теперь встала на дыбы, и если бы не годы тренировок в прошлом, от стаи не осталось бы и следа — как и от этого леса. Но волки ощутили во мне смертельную угрозу, хотели убежать, но разве ведьма им даст? Я огнём отгораживалась и перебила их по одному. Только вожаку с его самкой и двумя щенками дала уйти. Они видели, что я выбрала их и пощадила. Клянусь, я увидела в их глазах благодарность, и они приняли меня как сильнейшую.
Посмотрела на место битвы и горько вздохнула. Пусть я не успела полюбить его как отца, но испытывала к нему искреннюю благодарность. Я не могу дать его тело на растерзание. Потому сняла с него всю одежду, а его тело предала огню, обратив в прах за считанные мгновения. Одежду сложила, потом отстираю — ещё пригодится. Осталась, туша коня; теперь это большая груда мяса, на которую скоро слетятся хищники со всей округи, если я ничего не сделаю. То и жить мне потом станет тут совсем небезопасно.
Оградила место побоища огнём и вернулась домой. Телегу я не утащу, да и не проедет она там. Потому взяла верёвки и сумки и вернулась. В первую очередь освежевала волков, сняв с них шкуру, потом выделаю. Тела серых предала огню и убрала даже кровь их. А вот с коня сняла сбрую и седло — всё, что нужно для езды на нём. А потом придушила жалость к мертвой животинке и стала разделывать его. Он уже мёртв, я тоже умру, если не потороплюсь. Плюс мне нужно что-то есть ближайшие дни. Не то чтобы был это моя мечта конины попробовать, но лучше я его съем, чем меня съедят хищники. Потому, заполнив две сумки мясом, я взяла шкуры, одежду с обувью отца и то, что было на коне, обратила останки коня в прах, зачистив окончательно место гибели стаи.