Пока домой шла, сумки окутала магией, не позволяя запаху и крови сочиться из сумок. Возле дома сразу занялась мясом, а одежду замочила. Мясо вымыла и отнесла в дом. Горечь подступила к горлу из-за жалости к мужчине, что заботился обо мне, и что тут таить — жалость была и к себе. Мне до города будет добираться сложно, и мало шансов теперь продать накопившиеся шкуры.

Из мяса сделала тушёнку, заполнив все имеющиеся горшки в доме. Благо их было примерно с десяток, и они были немаленькие. Просто стояли в конюшне из-за того, что ими давно не пользовались. Шкуры я тоже обработала как положено. Было страшно думать о будущем. Я точно могу охотиться, собирать дары леса — в виде грибов и ягод, даже съедобные коренья и дикие съедобные растения. Но долго ли я так продержусь? Я попробовала тащить телегу и поняла, что это будет очень тяжело даже для моего нового и тренированного тела.

Судьба мою проблему решила по-своему. Однажды вечером, когда я делала стрелы и уже затачивала наконечники на них, в мою дверь постучали. Живот свело от подступившего страха.

— Хозяйка, мы не тронем тебя.

Услышала я из-за двери низкий голос; по говору сразу узнала трорков. Воспоминания кольнули, но я их прогнала и пошла открыть поздним гостям дверь. Их было четверо, с дорожными сумками за плечами. Все высокие, жилистые, с едва заметным серым оттенком кожи, словно хорошо запылились. Пропустила их в дом. Они сразу заполнили собой пространство.

— Разреши переночевать в доме.

— Ночуйте, но спать можно только на лавках и полу. Кровать одна.

— Хорошо, — легко согласились они. — Где твои родители?

— Мертвы. Матери уже полгода как нет. Отец, — сглотнула, — месяца ещё не прошло.

— Тебе опасно оставаться одной, — сказано было просто, как констатация факта.

У них с собой были продукты, и я, естественно, разрешила им готовить. Сама вернулась к заточке наконечников. Мужчины оценили моё занятие молча, без комментариев.

— Хорошая работа, — сказал один из них, повертев в руках стрелу.

Для всех, кто первый раз видит трорков, они все на одно лицо. Но когда побудешь с ними какое-то время в одном пространстве, начинаешь видеть различия. И первое отличие — немного разные оттенки глаз: от насыщенно-серого, переходящего в чёрный, до почти прозрачного серого. Пока со мной говорил только трорк с насыщенно серыми глазами.

— Мэтью, — представился он.

— Мария.

— Мои собратья — Генри, Талин, Лорк.

Они приготовили кашу; я указала им молча на горшочек с тушёнкой. Мне с благодарностью кивнули. Поели мы тогда в молчании все вместе.

— Далеко от тебя до деревни?