Управляющий бросил злой взгляд на кастеляншу, та виновато призналась:

— Она утверждала, что ваша помолвка — дело уже решенное, и вот-вот будет объявлено о ней.

— О, боже, какая тупость! — проворчал Мэтью. — И вы поверили?

— Ваша милость, как я могла сомневаться в словах аристократки?! Меня бы на конюшне выдрали.

— Еще могут выдрать, — бросил Мэтью. — На будущее — улыбайтесь, соглашайтесь и селите в гостевом крыле. А после — немедленно докладываете. Ясно?

— Да, ваше высочество.

Кажется, они расслабились и решили, что кара их миновала. Никс прибыл через полчаса со своими подчиненными. Те молча осмотрели простынь и распотрошили матрас, подушки с одеялом. В матрасе нашли еще много иголок, которые ранили бы меня, убери мы простынь с осколками. А на иглах еще был яд. Мужчины заметили, что я злюсь, и всполохи огня пробегают по моим волосам.

— Всю постель уберут. Комнату исследуют.

— Анна, нужно, чтобы и твои личные вещи осторожно проверили, — в них тоже могли гадость подложить.

Кивнула, поняв, что сказочно повезло переодеться после ванной и не пострадать. И сейчас на мне было простое домашнее платье — как раз для того, чтобы быть у себя в комнате. И правда, в моих нарядных платьях нашлись отравленные иглы. А украшения, что я взяла с собой, были смазаны ядом.

— Спокойно, — сказал Мэтью, обнимая меня за талию. — Трой узнает, кто это сделал, и он или они поплатятся. Сегодня переночуешь у меня, я тебя не трону.

— А у тебя в комнате таких сюрпризов нет?

Жених застыл удивленно. Его комнату и постель тоже проверили, но ничего не обнаружили. Из моей одежды достали все иголки и их забрали в чистку. Нетронутыми остались только простые платья. Мы с Мэтью спали на разных концах кровати, по крайней мере, в начале ночи. А утром я обнаружила себя в его объятиях, притом поняла, что я собственнически обнимаю его. И когда он попытался выбраться из кровати, то еще и сжала покрепче.

Утром мне вернули мою одежду. Я сама перепроверила то, что одеваю. Платье было идеально чистым. От него веяло чистотой и свежестью. К утру выяснилось, что Алиса причастна только к порче связи — проще говоря, колокольчиков, которыми вызывают слуг. Но утверждала, что ничего в постель не подкидывала и даже не просила об этом. И, как ни странно, я ей верю. Не настолько она коварна и подла. Отец ее пожурил уже не только за комнату, но и за порчу артефактов.

Служанка, что вчера мне помогала одеваться и укладывать волосы, словно испарилась. Ее никто не видел и вообще никто не слышал о ней.

— Как, говорите, ее звали?

— Мари. Она сказала, что уже год работает в замке, и ее родители привели. Мэтью, ты же ее тоже видел в той первой комнате.