— Госпожа, — кастелянша мне поклонилась, а потом окинула взглядом комнату. — Почему не убрали до сих пор?

— Они мне кости перемывали, а не работой занимались. Позволяют себе слишком много говорить в хозяйских покоях, думая, что им ничего за это не будет.

— Хотите, чтобы их за это наказали?

— Да, вот эту, — указала пальцем на говорливую, — пусть язык вырывать не будем, — кастелянша побледнела, — но плётки ей точно нужно дать. Никто не имеет права аристократов называть шлюхами и прочее в таком же духе.

— Да, госпожа.

— Я понимаю, что слуги могут гадости говорить про господ. Но делать это нужно так, чтобы их не услышали ни слова.

Мэтью, как всегда, оказался рядом вовремя и неожиданно. Обнял меня со спины.

— Что уже случилось?

Пересказала ему, что услышала и что решила по наказанию. Он стоит, нахмурившись, смотрит тяжёлым взглядом на слуг.

— Я раньше никогда не трогала слуг, но не собираюсь заниматься попустительством и не позволю, чтобы меня оскорбляли.

— Ты правильно решила. Первый раз — плеть. Второй раз — язык вырежут.

Служанки побледнели. Мэтью вызвал стражу, и обоих девок отвели на конюшню. Наказали обоих. Каждой выдали десять ударов кнута. А мне прислали другую служанку. Она боялась поднять на меня глаза. И спальню уже убрали другие слуги. И принесли кровать. Когда переодевалась для прогулки, спросила у новой служанки:

— Лариса, ты считаешь меня монстром? За то, что приказала их наказать?

— Вас интересует моё мнение? — спросила она напугано.

— Раз я у тебя спросила, значит, меня интересует твоё мнение, — сказала раздражённо, — бесит, когда одни считают меня шлюхой, а другие — монстром за то, что посмела поставить на место зарвавшихся.

— Мадам Клариса сказала держать язык за зубами, чтобы мы не повторили судьбу сестёр Тонкс.

— Вам сказали, за что их пороли? — она покачала головой, рассказала ей.

У неё так лицо вытянулось, а потом стало виноватым.

— Я знаю, что слуги обмывают кости господам. Дома у отца было строгое правило: слуги могут говорить о чём угодно и даже ругать господ, но так, чтобы мой отец, мать, я и брат этого не слышали даже шёпота. Если попадутся — выдерут на конюшне. Запрещать общаться и сплетничать не имеет смысла. Нельзя, чтобы мы это услышали, и нельзя сплетничать за пределами дома.

— Как мудро.

— Меня не стоит бояться, я не зверь. Но не потерплю, если кто-то ещё раз назовёт меня шлюхой. Поняла?

— Да, госпожа.

— Пошли, прогуляемся. Тебя ведь прикрепили ко мне? — она кивнула, — в комнате чисто, убирать не нужно. А мне нужна компаньонка и сопровождающая, чтобы не заблудиться в замке.