— Чё ты гонишь! — воскликнул Назар. — А кто Костюхе сообщил, что пиццу привезли? Не ты?

— Я, разумеется, — пожал я плечами. — Ты же сам просил меня помочь и заказал пиццу на мой номер телефона. А потом сказал, вот, мол Костюха, когда привезут, скажи ему, он выйдет и расплатится. Или я что-то путаю?

— Путаешь, — скривился он. — Прям конкретно попутал.

— Это правда. Я спутал тебя с порядочным человеком, и в этом моя главная ошибка. Но кто ты такой на самом деле теперь стало видно очень многим.

— А кто ментов вызвал? — закричал он.

— Не удивлюсь, если ты сам, — пожал я плечами. — Единожды солгавши, кто тебе поверит. Впрочем, пусть с этим кто-то другой разбирается. Тебя-то наверняка отмажут и за наркоту, и за покушение на сексуальное насилие, а вот твоих приятелей, таких как Костюха, вероятно ждёт череда серьёзных жизненных разочарований. Они увидят, что с рук всё сходит только тебе, а не им.

— О каких сексуальных преступлениях ты говоришь? — с ужасом воскликнула Медуза.

— Это я про его перетруженную руку. Даже гипс пришлось накладывать.

Алиса снова засмеялась.

— Нет, не в том смысле. Просто самая справедливая в мире полиция разберётся, а я пока разглашать не могу. Но свидетельские показания я дал, разумеется.

— Какие показания⁈ — заревел Назар.

— Правдивые. Лидия Игоревна, не беспокойтесь, я уверен, родители Назарова и Шалаева не позволят пасть на репутацию школы даже малейшей тени. Так что будущее лицея вне опасности. Где-то же надо учить отмазанных от тюрьмы отпрысков.

— А что с Шалаевым никто не знает, между прочим, — сказала Алиса. — Он на звонки и сообщения не отвечает. Так что он, возможно, ещё в тюрьме.

Я усмехнулся. Директриса обвела всех тяжёлым взглядом. Зацепилась за меня, замерла на мгновенье, но тут же, будто спохватившись, отвела глаза и посмотрела на Юлю.

— Ну, что же, — с чувством лёгкой горечи кивнула она головой. — Вижу, ни у кого не хватает смелости взять на себя ответственность за случившееся. К тому же это легкомыслие, с которым вы подходите даже к серьёзным проблемам, меня удивляет и огорчает. Ладно, идите. Я буду держать этот вопиющий инцидент на личном контроле. Идите-идите!

Мы вышли.

— Ну ты и придурок, Назар, — усмехнулась Алиса.

— Чё ты сказала? — зарычал он.

— Да ты успокойся, — кивнул я. — Пока в очередной раз тебя не успокоили. Брешешь, брешешь, как шавка. Кто с тобой вообще дело будет иметь? Ты же всех утопишь, лишь бы самому выбраться. Пойдём, Алиса, а то Альфа там без нас грустит, наверное.

Он закричал, запричитал, но я слушать его не стал.

— А ты врагов легко заводишь, да? — усмехнулась она и взяла меня под руку.