— У нас? Серьёзно? Он везде такой, Варвара Александровна, вам ли не знать? Он только в кино беспристрастный и неподкупный.

— Я кино не смотрю, но Никиту Щеглова рано списывать со счетов. И потом, Лещиков работает в масштабе целой страны, а ты только про нашу область говоришь.

— Ладно, — кивнул я, — есть у вас в кабинете какая-нибудь крутая бутылка?

— Есть Гришина коллекция элитки, — ответила Варвара.

— Дайте пару бутылочек каких-нибудь.

— Возьми вон в том шкафу. Зачем тебе? Ты разве пьёшь?

— Нет.

Я поднялся и подошёл к шкафу. Он был забит бутылками. Я выбрал водку «Белуга Эпикур». Загуглил. Капец, Почти пол-ляма.

— Даже боюсь представить, какой от неё эффект. Полное омоложение организма, наверное, — покачал я головой и взял ещё и тридцативосьмилетний «Чивас Ригал» за жалких сто девяноста тысяч. — Они туда точно птичье молоко льют. Ладно, Варвара Александровна, готовимся к битве. Начнём давить понемножку в прессе, разгонять инфу. Подёргаем за жабры Лещикова. Посмотрим, как он вертеться начнёт. Согласны?

— Нет, — покачала она головой. — Я свои контакты под удар подставлять не буду.

— В смысле?

— В прямом. Если выйдет какая-нибудь опасная для Лещикова статейка, журналисту сразу конец. Не понимаешь?

— Ах, вон вы о чём, — кивнул я. — Это правда, поэтому будем через шишек действовать, на которых наехать не рискнут.

— Попробуй, если хочешь, но я не советую.

* * *

Я заказал такси и рванул напрямую к Сергееву.

— Это ж надо быть таким бестолковым, — с горечью оглядел он мои подношения. — Молодо-зелено. Ну как так, я же на эту тему тебя просвещал уже. Серёга, тупица ты, непроходимая. Убить тебя мало.

Я засмеялся, увидев, что у него даже слёзы на глазах выступили, когда он перевёл примерную стоимость этих элитариев в количество бутылок ординарной водки. Он был бухенький и принял ситуацию близко к сердцу.

— Во-первых, Сергей Сергеевич, я за это дело не платил. Я же вам не Рокфеллер. А во-вторых, куда бы вы дели полмиллиона бутылок? Представляете сколько это?

— Тупица! — качал он головой. — Тупица!

— А есть ещё третий аспект.

— Какой ещё? — обиженно, как ребёнок спросил он.

— Вы пить бросаете. Так зачем вам столько водяры, позвольте спросить?

— Да иди ты в баню, Краснов! Много ты понимаешь в колбасных обрезках! Рассказывай, чего хочешь.

— Хочу начать потихоньку мочить Ширяя, — чуть помолчав, ответил я.

— Начать мочить? — нахмурился он. — Боюсь «потихоньку» по независящим от нас причинам может внезапно превратиться в «охренеть, как быстро», «лавинообразно» и даже во «всем пи**ец» и «спасайся, кто может». Догоняешь, сынок?