— Я бы, как раз, хотел поговорить о том, насколько это может быть опасно. У Ширяя возможностей много. Он сможет дознаться через ваших людей, откуда пришла информация?

— Хер его знает, — развёл руками Сергеев. — У него возможности действительно большие, это правда. Очень большие. Знаешь, сколько он людей купил? Можно среднюю европейскую страну заселить. Мои контакты, допустим, надёжные. По особому случаю я могу это вообще, как бы… как бы через АП вбросить.

— Точно? — нахмурился я.

— Всё, что я говорю — точно, — сердито осадил меня он. — Но дело в том, что Никитос допёр, откуда тексты идут. Он же нас с тобой увидел и связал в тупой своей головушке. Намертво связал.

— Так Никитос из игры выбыл.

— Возможно. Но Ширяй может знать, что тот говорит ментам. Понимаешь? И менты, и Ширяй будут знать. Теоретически… Вот о чём нужно подумать. Залегендировать статьи, короче. Я уже написал парочку. У меня прямо книга получится, круто да? От рождения до низвержения.

— Да, очень круто, — подумав, согласился я. — Можно начать мягко, без обличений, типа жизнеописание, да?

— Именно! — хлопнул он по левой ладони тыльной стороной правой. — Соображаешь, школяр! Я бы так и сделал, но кто эту беллетристику будет публиковать? Где хайп, где цинизм, где стынущая в жилах кровь, где секс, где насилие и украденные триллионы? Чтобы выдать серию публикаций, должна быть бомба в каждой. И чем громче рвётся бомба, тем жёстче реакция и туже закручиваются гайки. Вот такая диалектика.

— Ладно, — я поднялся с дивана. — Я понял. Если нужно профинансировать, дайте знать. Задачи такие. Добиться конфиденциальности, максимально подстраховаться, законопатить все щели, где возможна потенциальная течь и шарахнуть из всех орудий. Может быть, стоит в этот раз обойти ваших покровителей, друзей и помощников и, воспользовавшись полной анонимностью, разместить материалы несанкционировано. А для убедительности мы можем ещё и следком подключить, пока его снова с прокуратурой не соединили.

Разговор с генсеком Михаилом я оставил на завтра и двинул домой. Пошёл пешком, решил проветрить голову. Было около нуля, сыпал мелкий снежок, стоял полный штиль, от желтоватых шаров фонарей лился рассеянный свет. Подсвеченный огнями драмтеатр, засыпанные скамейки и следы ботинок на свежем снегу казались частью сказки, захватившей город. Я будто снова оказался в детстве и смотрел по телеку приключения Маши и Вити или ещё что-нибудь такое.

Пока шёл домой волшебство из головы вытеснилось обычными и не самыми романтичными мыслями. Тем не менее, заходя во двор, поймал себя на мысли, что не удивлюсь, если из-за угла выскочит огромный чёрный кот, похожий на Боярского. Кот не выскочил, а я поднялся домой, разделся и бухнулся в постель.