Водная гладь отразила его образ.

— … Да чтоб тебя… — выругался он мысленно.

Из озера на него смотрел исполинский дракон, и, что самое страшное — слишком уж похожий на Ксаргрейна, Легендарного Пожирателя Эпох.

Нет, конечно, он не мог быть им. Вероятнее всего — просто внешнее сходство. Но даже такая вероятность вызывала беспокойство.

Если он и правда был тем самым древним разрушителем, то рано или поздно привлёк бы внимание Героя. А значит — стать целью. Главной. Первой в списке. А вот настолько самоуверенным, чтобы считать себя сильнее мифического Ксаргрейна, он не был.

Единственное разумное решение — срочно найти другого дракона. Побеседовать. Проверить реакцию, отыгрывая ту самую роль. Если «брат» поверит — значит, подозрения не напрасны.

Сделав выводы, он рванул в сторону Винмура. Первую половину пути он шёл три дня, но теперь, используя магию, добрался за пятнадцать минут.

Оказавшись у городских ворот, он впервые задумался: его одежда, как бы роскошно она ни выглядела, совершенно не вписывалась в здешний быт. Но это волновало его меньше всего. Главной задачей было — понять, что творится в мире. А для этого — нужна таверна.

Таверна нашлась быстро. Он просто спросил у прохожего, и — к своему облегчению — понял, что вполне способен понимать местную речь. Хотя язык и казался ему чужим, смысл доносился ясно.

Подходя к входу, он внезапно осознал важную деталь: у него не было денег. Вообще. Ни монеты.

— Прекрасно… — подумал он. — Пункт «экономическая интеграция» — провал.

Однако решение было очевидным.

Красть? Можно, но морально спорно. Убивать убийц? Это — другое дело. Грабители, разбойники, наёмники — вечно сидят в логовах, обворовывают крестьян, насилуют, убивают. Уничтожив их, он избавит мир от зла. Это даже благородно.

И, в отличие от многих, он не испытывал моральной оторопи. Его воспитание было иным. На его родине учили: убивать невиновного — грех. Но защищать близких и карать зло — долг.

К примеру, если кто-то случайно стал причиной смерти — прощение возможно. Но если убивал осознанно, по злобе — тогда возмездие справедливо. Даже необходимо.

— Если человек раскаялся… — размышлял он, глядя на небо, — то всё зависит от обстоятельств. Бывает, что искупление возможно. Бывает — нет.

Он знал одно: если кто-то с улыбкой вспоминает, как резал твоего брата на части… нет, такой не достоин прощения. И пусть время лечит, но память — никогда.

Так его и воспитывали. Если нужно пожертвовать собой — он сделает это, не задумываясь. Если нужно убить — он убьёт. Не без дрожи, но с решимостью. Жить, защищать, мстить — всё шло рука об руку в его моральном кодексе, выкованном болью, честью и кровью.