– Я сейчас тебе такую песенку спою – не обрадуешься, если не вернешь чужую вещь!

– Ну, попробуй отбери!

И Джози выскочила в кабинет, чтобы поскандалить там с братом на воле, ибо миссис Мег уже приговаривала:

– Дети, дети! Не ссорьтесь!

Когда Деми ворвался в кабинет, листок уже пылал в камине – и юноша тут же успокоился, поняв, что яблоко раздора исчезло.

– Вот и хорошо, что сгорело; это же пустячок, так, пытался положить стихи на музыку для одной из девочек. Тем не менее попрошу тебя не трогать мои бумаги, или я начну переубеждать маму по поводу совета, который дал ей сегодня вечером, – позволить тебе играть на сцене в свое удовольствие.

Эта страшная угроза разом отрезвила Джози, и она нежнейшим голоском попросила брата пересказать их разговор. Чтобы пристыдить ее окончательно, он так и сделал – и благодаря своей дипломатичности тут же заручился верным союзником.

– Ах ты, душка! Никогда больше не буду тебя дразнить, распевай ты серенады хоть с утра до ночи. Раз ты на моей стороне, то и я на твоей – ни словечка против. Вот, смотри! Я принесла тебе записку от Элис. Как, сможет этот дар смирить твои оскорбленные чувства?

Глаза Деми сверкнули, когда Джози протянула ему листок, свернутый в трубочку, однако он знал заранее, что там написано, а потому обманул ожидания Джози и сильнейшим образом ее озадачил, произнеся равнодушно:

– Это пустое; она просто сообщает, пойдет ли завтра с нами на концерт. Можешь прочитать, если хочешь.

Джози, со свойственным женщинам духом противоречия, утратила всяческое любопытство после того, как ей предложили прочитать записку, и смиренно передала ее брату; при этом она пристально наблюдала за Деми, пока он невозмутимо читал две строки текста, а потом бросил записку в огонь.

– Ого! А я думала ты, Джек, дорожишь каждой бумажкой, к которой прикасалась «прекрасная дева». Ты, что ли, к ней равнодушен?

– Разумеется, нет. К ней все неравнодушны. Однако «распевать серенады», как ты изысканно выразилась, не в моем вкусе. Знаешь, милая, это твои пьесы делают тебя такой романтичной, а поскольку мы с Элис иногда исполняем в них роли влюбленных, ты вбила в свою глупую головку, что так оно и есть на самом деле. Не трать попусту время, рассуждая о небесных кренделях, лучше занимайся своими делами, а мои предоставь мне. На сей раз я тебя прощаю, но советую не повторять: это дурновкусие, а королевы трагедий не должны быть пошлыми.

Последний удар добил Джози; она смиренно попросила прощения и отправилась спать, а вскоре отправился и Деми, чувствуя, что на верное поприще вступил не только он сам, но и его чрезмерно любознательная сестренка. Впрочем, если бы он видел, с каким выражением лица она слушает тихие стенания его флейты, он сильно бы в этом усомнился, ибо она, с видом коварным, как у сороки, произнесла, презрительно фыркнув: