– Пуф, меня не проведешь! Я-то знаю, что это Дик поет серенады Софи Уэклс.
Глава одиннадцатая. Эмиль и День благодарения
На «Бренде» поставили все паруса – как раз поднимался ветер, – и настроение на борту было приподнятое, ибо долгий рейс подходил к концу.
– Еще четыре недели, миссис Харди, и мы предложим вам чашечку такого чая, какого вы еще не пробовали, – пообещал второй помощник Хоффман, приостановившись рядом с двумя дамами, сидевшими на палубе в защищенном уголке.
– Выпью с удовольствием, а еще с большим удовольствием ступлю на твердую землю, – ответила с улыбкой пожилая дама. Дело в том, что наш друг Эмиль был ее любимчиком – да и немудрено, ибо он трепетно заботился о жене и дочери капитана, единственных пассажирках на борту.
– Да и я тоже, даже если мне придется надеть на ноги туфли наподобие китайских джонок[71] . Я столько гуляла по палубе, что останусь босой, если мы скоро не прибудем на место, – рассмеялась Мэри, капитанская дочка, демонстрируя потертые башмачки и бросая взгляд на спутника этих прогулок, с благодарностью вспоминая, какими они в результате оказались приятными.
– Вряд ли мы найдем такие крошечные в Китае, – ответил Эмиль с привычной галантностью моряка, в душе принимая решение обзавестись самыми прелестными башмачками на свете, как только они встанут к причалу.
– Уж и не знаю, дорогая, как бы ты совершала моцион, если бы мистер Хоффман не приглашал тебя на ежедневные прогулки. Праздная жизнь вредна для молодежи, а вот старикам вроде меня здесь недурно в тихую погоду. Как вы полагаете, будет сегодня ветер? – осведомилась миссис Харди, бросив встревоженный взгляд на запад, где заходило алое солнце.
– Разве что легкий, мадам, чтобы придать судну резвости, – ответил Эмиль, обводя взглядом все румбы.
– Ах, спойте нам, мистер Хоффман! Так приятно послушать музыку в это время дня. Нам ее будет не хватать, когда мы сойдем на берег, – произнесла Мэри просительным тоном, от которого и акула обрела бы оперный голос – если такое бывает.
Эмиль уже не раз за эти месяцы возблагодарил Бога за свое певческое дарование – оно скрашивало долгие дни и превращало сумерки в счастливейшее время, если тому способствовали ветер и погода. Он тут же настроил свой рожок и, прислонившись к лееру рядом с девушкой, стал смотреть, как ветер играет каштановыми локонами; при этом он напевал свою любимую песенку:
Пусть вольный ветер свеж, друзья,
Пусть волны бьют по борту,
Пусть парус выгнулся дугой,
Стремясь к родному порту,
Прекрасна жизнь у моряка –
Отвага, воля, сила,
Морская даль – наш дом родной,