И миссис Джо удалилась в уголок, в сильном раздрае после своих благонамеренных усилий.

– Я уверена, что располнею, а вот ты никогда не сидишь на месте, милочка, у тебя мясо на костях и не заводится; да и Эми до конца сохранит прекрасную фигуру. В своем белом платье с розочками она сегодня выглядит на восемнадцать, – отвечала Мег, старательно закалывая булавками разодранные кружева одной своей сестры и следя любящим взглядом за грациозными движениями другой; Мег, как и прежде, обожала Эми.

То, что Джо набирает вес, было одной из излюбленных семейных шуток, и она всячески ее поддерживала, хотя пока разве что обрела силуэт почтенной матроны, очень ей шедший. Они как раз хохотали над тем, какие у них в будущем будут двойные подбородки, когда подошел мистер Лори, отвлекшийся от своих обязанностей.

– Латаешь дыры, как обычно, Джо? Не умеешь ты чинно размяться, вечно возвращаешься в лохмотьях. Пойдем пройдемся по саду, освежимся перед ужином. Я хочу показать тебе несколько прелестных картинок, а Мег пусть послушает восторженные излияния картавой мисс Карр – я ее осчастливил, выдав ей в партнеры Деми.

С этими словами Лори вывел Джо в музыкальную гостиную – она почти опустела, потому что по завершении последнего танца молодежь высыпала в сад и прихожую. Остановившись у первого из четырех высоких окон – оно выходило на широкую веранду, – Лори указал на стоявшую снаружи группу и заметил:

– Это называется «Джек сошел на берег».

С крыши веранды среди плетей винограда свисала пара длинных ног в синих штанинах и очень аккуратных туфлях; розы, собранные незримыми руками, явно сочлененными с упомянутыми ногами, падали на колени нескольким девушкам, которые стайкой белоснежных птиц расселись внизу на перилах; мужской голос, «подобный падучей звезде», напевал чувствительную песенку, которой слушатели внимали с величайшей благожелательностью:

СОН МЭРИ

Суровый край песчаных дюн

Прекрасен ночью при луне,

И башня, и широкий дол

Блестят в серебряном огне,

Спит Мэри – где ее моряк?

(А Сэнди – в дальней стороне.)

И тут раздался тихий зов:

«Не плачь, о Мэри, обо мне!»

Лицо от ложа оторвав,

Вняла неведомой струне

И видит – Сэнди рядом с ней,

Он бледен, зыбок, как во сне.

«О Мэри, холоден песок

Там, на морском печальном дне,

Где сплю я, от тебя вдали;

Не плачь, о Мэри, обо мне!

Три ночи злился ураган,

Три дня швыряло нас, как трут,

Пытались мы спасти свой челн,

Но был напрасен этот труд.

Я думал о тебе, мой свет,

В последней гибельной волне,

Шторм улетел и жизнь унес,

Не плачь, о Мэри, обо мне.

Готова будь, мой милый друг,