— А вы что скажете, милая девушка? — спросил священник, обращаясь к хозяйской дочери.
— Сама не знаю, клянусь спасением души, — отвечала она. — Я тоже слушаю чтение и, по правде говоря, хоть и не понимаю, а слушаю с удовольствием. Только нравятся мне не удары — удары нравятся моему отцу, а то, как сетуют рыцари, когда они в разлуке со своими дамами; право, иной раз даже заплачешь от жалости.
— А если бы рыцари плакали из-за вас, вы постарались бы их утешить, милая девушка? — спросила Доротея.
— Не знаю, что бы я сделала, — отвечала девушка, — знаю только, что некоторые дамы до того жестоки, что рыцари называют их тигрицами, львицами и всякой гадостью. Господи Иисусе! И что же это за бесчувственный и бессовестный народ: из-за того, что они нос дерут, честный человек должен умирать или же сходить с ума! Не понимаю, к чему это кривляние, — коли уж они такие порядочные, так пускай выходят за них замуж: те только того и ждут.
— Помолчи, дочка, — сказала хозяйка, — ты, я вижу, много в этих делах понимаешь, а девице не к лицу много знать и много болтать.
— Сеньор меня спросил, а я не могла не ответить, — возразила девушка.
— Вот что, хозяин, — сказал священник, — принесите-ка ваши книги, я их просмотрю.
— С удовольствием, — молвил хозяин.
Он прошел к себе в комнату и, возвратившись оттуда со старым сундучком, застегнутым на цепочку, открыл его и достал три толстых тома, а также весьма красивым почерком исписанные бумаги. Первая книга былаДон Сиронхил Фракийский[191] , вторая —Фелисмарт Гирканский , а третья —История великого полководца Гонсало Фернандеса Кордовского с приложением жизнеописания Дьего Гарсии де Паредес. Как скоро священник прочитал первые два заглавия, то обратился к цирюльнику и сказал:
— Здесь нам недостает только ключницы нашего приятеля и его племянницы.
— Ничего, — возразил цирюльник, — я и сам сумею отнести их на скотный двор или же бросить в печку, — кстати, вон в ней сколько огня.
— Что такое? Ваша милость собирается сжечь мои книги? — спросил хозяин.
— Только две, — отвечал священник: —Дона Сиропхила иФелисмарта.
— Что ж, по-вашему, — продолжал допытываться хозяин, — они еретические или флегматические, коли вы хотите их сжечь?
—Схизматические должно говорить, друг мой, а нефлегматические, — заметил цирюльник.
— Пусть будет так, — сказал хозяин, — только если вы непременно хотите что-нибудь сжечь, то жгите уж лучшеВеликого полководца иДьего Гарсию, — я скорей позволю сжечь собственного сына, чем какую-нибудь еще.
— Друг мой! — возразил священник. — Эти две книги лживы, они полны всякого вздора и чепухи, а книга про великого полководца — это история правдивая, и описываются в ней деяния Гонсало Фернандеса Кордовского, которого за многочисленные и великие подвиги весь мир прозвалвеликим полководцем, и это славное и звучное прозвище только он один и заслужил. А Дьего Гарсия де Паредес — это знатный кавальеро родом из эстремадурского города Трухильо, отважнейший воин, которого природа наделила такой силой, что он одним пальцем останавливал мельничное колесо на полном ходу. А как-то раз стал он со шпагой в руке у входа на мост и один преградил путь неисчислимому воинству. И еще совершил он такие подвиги, что если б не он повествовал о них со скромностью, присущей кавальеро, который описывает собственную свою жизнь, а какой-нибудь ничем не связанный и беспристрастный летописец, то деяния Гекторов, Ахиллесов и Роландов были бы после этого преданы забвению.