Среди взятых в плен христиан — защитников форта был некто по имени дон Педро де Агилар, родом откуда-то из Андалусии, — в форте он был знаменщиком, и все почитали его за изрядного воина и за человека редкого ума, а кроме того, у него были исключительные способности к стихотворству. Заговорил я о нем потому, что волею судеб он стал рабом моего хозяина, и мы с ним оказались на одной галере и на одной скамье. И еще до того, как мы покинули эту гавань, помянутый кавальеро сочинил нечто вроде двух эпитафий в форме сонета, одну — посвященную Голете, а другую — форту. Откровенно говоря, мне бы хотелось вам их прочесть, ибо я знаю их наизусть и полагаю, что они вам не наскучат, а скорее доставят удовольствие.
При имени дона Педро де Агилара дон Фернандо взглянул на своих спутников, и все трое улыбнулись друг другу. Пленник совсем уже было собрался прочитать сонеты, но один из спутников дона Фернандо прервал его:
— Прежде чем продолжать, скажите, пожалуйста, ваша милость, что сталось с доном Педро де Агиларом, о котором вы упомянули?
— Вот что я о нем знаю, — отвечал пленник: — Два года он пробыл в Константинополе, а затем, переодевшись арнаутом, при посредстве греческого лазутчика бежал, но только не знаю наверное, на свободе ли он, хотя думаю, что на свободе, — год спустя я встретил грека в Константинополе, однако же мне не удалось его расспросить, чем кончился их побег.
— Он на свободе, — сказал кавальеро. — Ведь этот дон Педро — мой брат, и теперь он с женой и тремя детьми в добром здравии и в довольстве проживает в наших краях.
— Благодарю тебя, боже, за великую твою милость! — воскликнул пленник. — По мне, нет на свете большей радости, нежели радость вновь обретенной свободы.
— И вот еще что, — продолжал кавальеро, — я знаю сонеты моего брата.
— Так прочтите их вы, ваша милость, — сказал пленник, — уж верно, у вас это выйдет лучше, чем у меня.
— Охотно, — сказал кавальеро. — Вот сонет, посвященный Голете:
Глава XL,
в коей следует продолжение истории пленника
Вам, кто за веру отдал жизнь свою; Чьи души, сбросив свой покров телесный, Взнеслись на крыльях в высший круг небесный И днесь блаженство обрели в раю; Вам, кто в далеком и чужом краю Служил отчизне преданно и честно; Кто море и пески страны окрестной Окрасил в кровь — и вражью, и свою; Вам не отвага — силы изменили, И ваше поражение в борьбе Победою считаем мы по праву. Здесь, меж руин, вы тлеете в могиле. Стяжав ценою гибели себе Бессмертье в мире том, а в этом славу.
— Да, это тот самый сонет, — заметил пленник.
— А вот, если память мне не изменяет, о форте, — сказал кавальеро.