— Так я и сделаю, — сказал цирюльник. — А как же быть с маленькими книжками?
— Это не рыцарские романы, это, как видно, стихи, — сказал священник.
Раскрыв наудачу одну из них и увидев, что этоДиана Хорхе де Монтемайора[87] , он подумал, что и остальные должны быть в таком же роде.
— Эти жечь не следует, — сказал он, — они не причиняют и никогда не причинят такого зла, как рыцарские романы: это хорошие книги и совершенно безвредные.
— Ах, сеньор! — воскликнула племянница. — Давайте сожжем их вместе с прочими! Ведь если у моего дядюшки и пройдет помешательство на рыцарских романах, так он, чего доброго, примется за чтение стихов, и тут ему вспадет на ум сделаться пастушком: станет бродить по рощам и лугам, петь, играть на свирели или, еще того хуже, сам станет поэтом, а я слыхала, что болезнь эта прилипчива и неизлечима.
— Девица говорит дело, — заметил священник, — лучше устранить с пути нашего друга и этот камень преткновения. Что касаетсяДианы Монтемайора, то я предлагаю не сжигать эту книгу, а только выкинуть из нее все, что относится к мудрой Фелисье и волшебной воде, а также почти все ее длинные строчки[88] , оставим ей в добрый час ее прозу и честь быть первой в ряду ей подобных.
— За нею следуют так называемаяВторая Диана,Диана Саламантинца[89] , — сказал цирюльник, — и еще одна книга под тем же названием, сочинение Хиля Поло[90] .
— Саламантинец отправится вслед за другими во двор и увеличит собою число приговоренных к сожжению, — рассудил священник, — ноДиану Хиля Поло должно беречь так, как если бы ее написал сам Аполлон. Ну, давайте дальше, любезный друг, мешкать нечего, ведь уж поздно.
— ЭтоСчастье любви в десяти частях[91] , — вытащив еще одну книгу, объявил цирюльник, — сочинение сардинского поэта Антоньо де Лофрасо.
— Клянусь моим саном, — сказал священник, — что с тех пор, как Аполлон стал Аполлоном, музы — музами, а поэты — поэтами, никто еще не сочинял столь занятной и столь нелепой книги; это единственное в своем роде сочинение, лучшее из всех ему подобных, когда-либо появлявшихся на свет божий, и кто ее не читал, тот еще не читал ничего увлекательного. Дайте-ка ее сюда, любезный друг, — если б мне подарили сутану из флорентийского шелка, то я не так был бы ей рад, как этой находке.
Весьма довольный, он отложил книгу в сторону, цирюльник между тем продолжал:
— Далее следуютИберийский пастух, Энаресские нимфы и Исцеление ревности.
— Предадим их, не колеблясь, в руки светской власти, сиречь ключницы, — сказал священник. — Резонов на то не спрашивайте, иначе мы никогда не кончим.