Я прикусываю губу, ненавижу таких уродов, промелькнула мысль, что если на Ромусе все такие, то лучше было остаться на Гиззе, чуть не стошнило от отвращения. Крепче обнимаю малыша, боясь, что это последнее моё кормление.
Слёзы льются из глаз ручьями, а офицер продолжает ловить садистский кайф.
В этот момент дверь в допросную открылась, и я услышала такой рык, что вздрогнула, и Томи притих, открыл глазки, смотрит и моргает от страха или интереса.
— Вариус Эол! Что происходит? Как вы смеете допрашивать женщину, мать. Не поставив в известность меня!
— Вы посол другого государства и не имеете отношения.
— Заткнись, щенок! Я посол альянса прежде всего, это выше всех государств!
Женщину немедленно перевести в каюту рядом с моей, предоставить ей все необходимое! Поторопитесь, иначе я разорву вас. И снимите с неё этот ваш уродливый ошейник!
От этого голоса у меня по телу побежали такие мурашки, энергия до боли знакомая от страха и всего этого кошмара начинаю падать, голова кругом, пол меняется местами со стенами. Единственное, что могу, это крепче держу Тонио.
В следующую секунду кто-то невероятно сильный и огромный сам подхватывает меня на руки и куда-то несёт, не дожидаясь исполнения своего приказа.
Глава 17 Ринориец
Открываю глаза и сразу же вздрагиваю от прохлады, аромата свежести и приятной музыки, непохожей ни на какие другие из тех, что мне приходилось слышать. Что-то этническое, мелодичное и успокаивающее.
И дышать невероятно легко, за долгие месяцы прозябания на Гиззе мои лёгкие, кажется, приспособились вдыхать любую пыльную, дурно пахнущую гадость и считать это амбре воздухом.
Поворачиваю голову и вижу, что Тони лежит рядом, чистый, голый на плотных простынках, такой белизны, что я и забыла, каким бывает по-настоящему чистое постельное. Осторожно укрываю его покрывалом.
Меня же, к счастью, никто не тронул, как была в пыльных тряпках, так и осталась.
Но ошейника нет. Медленно, чтобы не разбудить сыночка сажусь, хочу осмотреться куда принёс меня этот гигант. Даже рассмотреть не успеваю, стоило подумать о незнакомце, как вдруг:
— О, мой бог — зажимаю рукой открывшийся рот, чтобы не крикнуть от удивления потому что моё тело, моя интуиция и сердце внезапно выдали мне совершенно точную информацию. Этот «страшный» рычащий мужчина — сородич Рэндо, это ведь точно, ошибки быть не может. — Спасибо, тебе вселенная, что заботишься и посылаешь мне заступников, но как же там мои милые, Эли с ума сходит, Диз после выстрела силовым ружьём, наверное, всё еще страдает от головной боли. А Рэндо.