Я спокойно начал есть свою половину лепешки. А вот лисичка даже не откусила и кусочка от своей. И лишь печально на нее смотрела.
— «Почему не ешь?»
— «А можно?», — недоверчиво спросила она.
— «А для чего я еще мог тебе ее дать?», — непонимающе спросил я.
— «Ну, обычно люди так издевались надо мной. Давали еду, а потом били, если я начинала есть», — тихо пробормотала лисичка.
— «Ешь, я не стану вытворять подобного», — успокоил я ее.
Она вновь недоверчиво глянула на меня, после чего вцепилась белыми зубками в лепешку, зажмурив глаза и поджав уши в ожидании удара. Но, когда того не последовала, то удивленно приоткрыла левый глаз и уставилась на меня.
Милейшая картина. Прелестная мордашка с приоткрытым глазом, удивленно поднятыми лисьими ушками и лепешкой в зубах.
— «Ешь-ешь, никто тебя не тронет», — улыбнулся я ей.
Она, наконец-то, поверила и стала с упоением жадно грызть лепешку. На ее милой мордашке появилась счастливая гримаса.
«И как вообще можно так издеваться над столь милым созданием», — не сказал бы, что разозлился, но неприятный осадок все же возник в сознании. — «Правда, что люди самые злые и жестокие создания творца…»
Глава 16
Глава 16.
Пока лисичка жевала лепешку, я перевызвал скелетов, заменив травников защитниками, повесил на них сумки с травами и направился в сторону города. Девушка подскочила с места и побежала за мной.
— «Не надо идти за мной. Мне попутчики не нужны. За помощь с травами спасибо, и, надеюсь, лепешки хватит как оплаты. Если нет, то подходи утром к гильдии наемников, и я поделюсь 10% выручки, но со мной идти не надо», — остановил я ее.
Лисичка поникла и осталась на поляне, наблюдая за тем, как я удаляюсь.
У меня всегда был жесткий жизненный принцип: Не тянуть за собой людей ни вверх, ни вниз. Возможно, я просто боялся ответственности, а может просто не хотел смотреть на страдания товарищей и близких людей, ибо все всегда заканчивается одинаково. И хэпи энд лишь утопичная мечта, что служит мотивацией для людей не бросать то, что дорого и стремиться к счастью. Кто-то это осознает, кто-то нет. Но суть едина, жизнь — это синусоиды взлетов и падений. У каждого они свои, уникальные, но точкой прерывания у всех всегда является нуль — смерть, пустота и вечное ничто. И каждый раз, когда график проходит через эту точку, прежняя часть человека умирает, а в конце жизненного пути, график просто останавливается в этой точке. А может я, и ошибаюсь, ведь умерев дома, я появился в этом новом мире. Но свои принципы менять пока не готов.
И уже через час пути я был рад тому, что не взял лисичку с собой, ибо мне встретилась типичная банда немытых, небритых, средневековых, фэнтезийных гопников. Сразу понял, что переговоры не светят, ибо ребятки нацелились на мои травы и секрет их добычи. Засада была качественная, меня очень быстро окружили человек пятнадцать.