Двигаться стало тяжелее. Проходы пошли уже не такими большими, так что приходилось останавливаться, пропуская бегающих ксорхов. На двадцать километров по горизонтали ушло, кажется, столько же времени, сколько потребовалось нам на то, чтобы пробиться на такую глубину. Сердце осталось где-то далеко позади. Земля уже перестала дрожать — бомбардировка не добивала на такую глубину. Плотность наростов увеличилась, словно мы подходили к центру всей этой гигантской конструкции. И, наконец, этот момент настал — мы влетели в огромную подземную пещеру.

Она включала в себя несколько десятков ярусов и заканчивалась где-то глубоко внизу. Эхо построил проекцию этого места, и мы на какое-то время впали в ступор, осознавая увиденное. Внизу, метрах в ста от меня, находилось сооружение. Не нарост, не очередная ксорхианская мерзость. Именно сооружение, возвышающееся над окружающим пространством.

«Малый форт предтеч », — заявил Эхо. — «Странно, я думал, что здесь будет как минимум средний. Неужели Кироны прибыли сюда ради этого?»

«Увеличь форт», — потребовал я, заметив что-то странное.

Эхо выполнил приказ и перед моими глазами предстало сооружение предтеч, в аналоге которого мы провели какое-то время. Вот только на Гиперионе-7 у нас был целый и рабочий форт, пусть и скрытый Пожирателем. Здесь же ксорха уже не было. Он не требовался, так как верхушка строения отсутствовала — её уже уничтожили. Или растворили, я не очень большой знаток того, как правильно работает Пожиратель.

Важно было то, что в самом центре находилось существо, из головы которого выходили красно-бурые нити. Оно сидело там, где когда-то, по всем моим познаниям, находился командный модуль. Вернее, не сидело. Оно было вплетено в переплетение красно-бурых нитей, уходящих от его головы во все стороны, словно корни древнего дерева. Нити расползались по полу и стенам, ныряли в щели обглоданного корпуса и уходили ещё дальше — туда, где пульсировала биоткань падальщиков.

Я подлетел ближе и завис в десятке метров, разглядывая находку. Выглядело существо так, словно кто-то когда-то увидел человека, пересказал другому, тот третьему и уже четвёртый попробовал нарисовать его по собственному усмотрению. Тело было до неприличия хрупким, словно его обладатель никогда не знал, что такое гравитация. Конечности оказались такими тонкими, что возникло стойкое ощущение, что они сломаются от собственного веса. Узкие плечи переходили в невзрачный торс, напоминающий грудную клетку истощённого ребёнка. Физическая сила, судя по всему, была последним, в чём нуждался этот организм. Мышцы на нём отсутствовали как класс, а жировой прослойки, похоже, не было изначально. Кожа давно потеряла цвет, превратившись в серовато-восковую плёнку, под которой проступали сухие тёмные сосуды. На теле не было ни единого волоска, а четыре длинных пальца на каждой руке заканчивались чем-то вроде подушечек.