* * *

Коротков ждал ее на улице. Едва машина остановилась, Юра тут же кинулся помогать Насте выходить. От нее не укрылся пристальный, заинтересованный взгляд, который он кинул на Самарина. «Нравственность мою блюдет, – со смехом подумала она. – Интересуется, кто же это меня возил, если не муж. Не старший товарищ по работе, а просто дуэнья какая-то».

– Это кто? – строго спросил Юра, крепко держа Настю под руку и ведя по лестнице вверх.

– Самарин, про которого ты мне вчера справки наводил.

– А-а… тогда ладно. Ты мне в двух словах все-таки скажи, что доктор говорил?

Началось. Какую выберем мотивацию? Ты любишь всех людей, которые зададут тебе этот вопрос, ты желаешь им только добра, ты не хочешь, чтобы они попусту беспокоились и тратили свои бесценные нервные клетки, которые не восстанавливаются. Поэтому ты с удовольствием расскажешь им о том, что у тебя все хорошо, что процесс восстановления сломанной ноги идет даже быстрее, чем можно было ожидать, и что врач сам удивился тому, насколько все отлично, тем более если недавно все было совсем плохо. И все будут рады это услышать, и всем станет весело и легко.

Господи, как же он обрадовался, старый верный друг Юрка! Измученное, осунувшееся лицо просияло, он обнял Настю и расцеловал в обе щеки прямо посреди лестничной площадки на глазах у строгих работников горпрокуратуры.

– Ну слава богу, хоть что-то радостное есть в этой тухлой жизни.

А она-то чему так радуется? Почему ей вдруг стало так хорошо, так тепло внутри?

Настя давно не была в кабинете Ольшанского, еще с весны, как-то не доводилось им в последние месяцы вместе работать. Ее приятно удивили произошедшие перемены: в кабинете сделали ремонт, обставили новой мебелью, и из берлоги он превратился в нечто официальное. Правда, в берлоге так хорошо работалось, было захламлено, пыльно и уютно, а теперь здесь хотелось только руководить. Во всяком случае, впечатление у Насти сложилось именно такое.

Ну что, спросят или нет?

Конечно, спросили. Вероятно, выбор мотивации для подробного ответа о видах на урожай был сделан правильно, Настя больше не раздражалась, а ребята так искренне радовались! Даже Ольшанский, обычно скуповатый на проявления эмоций, счастливо улыбался, словно речь шла не о Настиной сломанной ноге, до которой ему, в сущности, не было никакого дела, а по меньшей мере о присвоении ему звания заслуженного юриста Российской Федерации.

– Я был сегодня у начальника управления, – сообщил Ольшанский, – ребята уже знают, но для тебя, Каменская, так и быть, повторю. Прозондировал почву насчет объединения дел об убийствах Ларисы Риттер и Аничковой. Начальник, конечно, потребовал аргументы, но вот Селуянов обещает мне все хвостики подобрать, так что можно считать, что в ближайшие дни оба дела буду вести я. Тем паче следователь, который ведет дело Аничковой, только рад будет от обузы избавиться. Мы тут все уже пережевали, пока тебя не было, так что давай прямо с тебя и начнем. Есть идеи?