– Да была она, – пожал плечами Миша Доценко, – просто ее в суматохе кто-то из ментов, участвовавших в задержании, притырил. Такое сплошь и рядом делается.

– Мишаня, ты, видно, плохо покушал, ты не заболел? – Коротков изобразил тревогу и озабоченность состоянием здоровья подчиненного.

– С чего это ты взял?

– У меня, например, мозги совсем не работают, когда я до отвала наедаюсь, – пояснил Коротков. – Я могу думать, только когда голодный. А поскольку Мишка мыслит точно и в «яблочко», я и подумал, что он, наверное, мало блинов съел. Короче, среди сотрудников, бравших тот подвал, был и наш дружок Харченко, поскольку он занимается экономическими преступлениями и, в частности, фальшивомонетничеством. Харченко эту «беретту» и взял.

– Ага, кто шляпку спер, тот и тетку убил, – снова не удержался Зарубин.

– Что же он, совсем больной, из паленого оружия человека убивать? – не поверил Доценко. – Он же профессионал, он должен был понимать, что изъятый в такой ситуации пистолет наверняка уже был в деле и пользоваться им нельзя.

– Миша, он в тот момент был не профессионалом, а человеком, на котором висят семьсот тысяч долларов и за которым по пятам ходят боевики Гамзата и Багаева, – произнесла Настя негромко. – Поставь себя на его место, и я посмотрю, сколько профессионализма в тебе останется.

Коротков судорожно впихивал в себя блины, варенье и пироги. Настя старалась не смотреть на него. Почему-то блинов ей больше не хотелось. Теперь ей ужасно, просто до боли в ноге хотелось пирога. Вон того, с капустой. И еще вот этого, с яблоками. Господи, кошмар какой-то с этой едой, джинсами и диетой.

Юра утолил первый голод и теперь посмотрел на присутствующих более внимательно.

– А Селуянов где? Почему его нет? Или он думает, что если он мне не подчиняется, то и к следователю на блины можно не ходить?

– Он к свидетелю поехал фотографию Ларисы предъявлять, – объяснила Настя, которой легче было не думать о пирогах, если она говорила. – Ты ешь, Юрик, ешь, я тебе пока расскажу.

Излагала она обстоятельно и не торопясь, поскольку знала, что наедаться Коротков будет долго.

– Все, – наконец объявил он, – сейчас я лопну. Да, Аська, пока не забыл, рассказываю тебе смешное. Разговариваю вчера с Афоней, докладываю о ходе работы по делу, а он так морщится, словно кислого объелся, и говорит: «Скорей бы Каменская на работу вышла, ничего-то вы без нее не можете, ничего у вас не получается. Как там у нее дела с ногой?» Я прямо обомлел весь с головы до ног. От него же доброго слова не дождешься, а уж Аську он вообще терпеть не может, это все знают. И вдруг такое! Я, натурально, чайником прикидываюсь, мол, не волнуйтесь, гражданин начальник, все идет по графику, через две недели подполковник Каменская будет в строю. И сразу раскроет нам все имеющиеся в наличии преступления, как кровавые, так и не очень. А он мне в ответ: «Ты подключи ее к работе, скажи, что я прошу. Она непременно что-нибудь толковое подскажет». Нет, вы можете себе такое представить? Чтобы Афоня Аську похвалил, ее здоровьем поинтересовался и попросил. Главное – попросил. Уму непостижимо.