Волкова села напротив него, и только тут Сергей обратил внимание на то, что и кресло, в котором он сидел, не было низким, иначе ему с его микроскопическим росточком пришлось бы совсем кисло. Надо же, как все продумано!

– Я вас внимательно слушаю, – сказала Волкова, делая первый глоточек из пиалы.

Она сидела, держа спину очень прямо, доброжелательно улыбалась. Сергей отметил, что на ней не было никаких украшений – ни сережек в ушах, ни колец на изящных длинных пальцах, ни даже тонюсенькой цепочки на шее.

– Анита Станиславовна, вы давно знаете Островского? – начал он.

– Примерно год. Нас Антон познакомил.

– А Халипову?

– Столько же.

– Как вам показалось, их отношения были стабильными?

– О, – она легко рассмеялась и осторожно поставила пиалу на стол, – до тех пор, пока Юля хотела сниматься, она никуда не делась бы от Кости. Другое дело, если бы нашелся режиссер-камикадзе, который решил бы ее снимать. Но нынешние режиссеры, знаете ли, люди прагматичные, самоубийц среди них нет. Деньги, которые дают на съемку, надо отбить, то есть фильм должен быть не только закончен, но и хорошо продан в прокат. Никто сегодня не станет рисковать и брать ненадежного актера. Если, например, актер в разгар съемочного процесса уходит в запой и срывает график, никто не станет ждать, пока он придет в себя.

– А как же тогда? – удивленно спросил Сергей. – Ведь его уже взяли и уже часть фильма сняли.

– Переписывают на ходу сценарий, чтобы убрать эту фигуру из фильма. Приглашают дублера, которого снимают со спины или сбоку, но так, чтобы лица не было видно. Или вводят в сценарий катастрофу, в которой персонаж если не погибает, то потом лежит весь в гипсе и бинтах, только глаза видны. Вариантов много. Но ждать, я повторяю, никто сегодня не будет. А уж с Юлей-то все было предельно просто. Если речь идет о возможном пьянстве, то режиссер еще готов рискнуть, потому что актер может и не сорваться и нормально доработать до конца. А уж если речь идет о характере, о нарушениях дисциплины, об опозданиях и внезапных отказах, то и говорить не о чем. Кино – это в первую очередь плановое производство, а только потом искусство, а на производстве нарушителей дисциплины не жалуют.

– Значит, Халипова не собиралась бросать Островского?

– Нет, конечно, у нее и в мыслях этого не было.

– А если не бросать, но изменять направо и налево? Или хотя бы просто налево?

– Это вполне могло быть. Вполне, – задумчиво повторила Волкова. – Юля была падкой на мужиков. Вернее, не так, я неточно выразилась. Сами по себе самцы были ей не нужны, она не была нимфоманкой, насколько я знаю. Ей нужно было подтверждение того, что она любого может поставить на колени и заставить умирать от любви. Она заигрывала со всеми, кто попадался на ее пути, соглашалась на свидания, ложилась с поклонниками в постель, чтобы уж совсем сделать из них рабов, и на этом все заканчивалось. Она мужчин коллекционировала, вот так будет точнее. Особенно интересно ей было завоевать мужчину, у которого уже есть яркая женщина, чтобы почувствовать, что вот и такую соперницу она тоже победила. Вы, наверное, не знаете, но у Островского до Юли в любовницах ходила сама Меркурьева. Представляете, как Юля радовалась, что сумела увести его от такой женщины!