Дара не знала, как она выглядела. Зеркала у неё не было, лицо нужно было вечно прятать, если кто без вуали увидит — накажут и очень жёстко. Руки тоже прятали в чёрных перчатках и снимали только перед другими вдовами. Единственное, что успела понять Дара, так это то, что волосы её до самых бёдер и то ли русые, то ли светлые какие, ведь всегда заплетала их в полутьме при свете одинокой свечи, поэтому толком рассмотреть не могла.

Вставали они до рассвета и ложились после заката.

— Этого мало, ещё воды принеси, — сурово сказала ей самая старшая из вдов. — Стирать много одежды.

Да, сегодня был день стирки. Их бы и на улицу выгнали, к речке отправили, но княгиня забеспокоилась, что с её одеждами что-то может случиться, поэтому велела стирать всё в здании.

Пришлось принести ещё пару вёдер, пока не стало достаточно воды для стирки.

Дара молча с остальными принялась стирать вещи. В холодной воде пальцы быстро сморщивались и мёрзли. Физический труд отнимал последние силы.

Но сама атмосфера, само место навевало только уныние — они жили в какой-то деревеньке на отшибе, в самом лесу. Поначалу Дара думала бежать, но ночью слышала завывание волков, да и мужчины говорили о том, что недалеко завалили медведя. Нет, там точно погибель. Оставалось жить здесь. Как жить — выживать. Существовать.

Нескончаемая работа тянулась друг за другом, жизнь была серой и скверной. Дара постоянно чувствовала голод и усталость. Но больше всего ранило отношение окружающих людей к ней — будто она не человек, к собаке и то ласковей обращались.

Дара даже не узнала какого это — быть женой дружинника, очнулась в этом теле сразу вдовой. Её больную, после тяжёлой болезни, толком не оправившуюся, поставили на ноги и заставили работать. Никакого отдыха — хочешь подыхать, иди из деревни, не мозоль людям глаза. Помирай так, чтоб тебя не видели и не слышали. А коли жива — работай, пока не помрёшь.

Дара не знала, какой сейчас месяц, но чувствовалось, что скоро выпадет снег. Ночи становились всё холоднее, а одежду тёплую никто им давать не собирался. И надо было её мужу умереть? Так бы хоть по-человечески жила и не горбатилась за тяжёлой работой.

— Слышала я, гости скоро будут, — заговорили в дальнем углу две вдовы.

Дара бы и не слушала, потому что слишком устала для того, чтобы просто думать, но мозг отчаянно цеплялся за эти слова, словно хотел хоть на что-то отвлечься.

— Кто ж приедет? — хоть они и шептались тихо, создавалось ощущение, что говорят ей прямо на ухо.

— Да княжич Мстислав.

У Дары внутри что-то ёкнуло. Не тот ли это Мстислав, которого с содроганием вспоминают? Который убил её мужа и сделал вдовой?