Три точки, по очереди посещенные Гончаром. Три зарубки на московской земле.
Три Палача.
Дыхание Гончара оживляло мертвую кровь, будило проклятые души, поднимало неприкаянных тварей из небытия, выпускало на свободу.
Зло опалило ночной город. Чистое, как дистиллированная вода, незамутненное, без примесей. Без совести.
Зло.
Оно витало над идущим по пустым улицам Гончаром, заставляя дрожать и отворачиваться редких ночных прохожих. Зло, которое должно было занять место павших членов команды.
Гончар не собирался отступать.
Сибирь, 2004 год, шестьдесят первый день экспедиции
Бомм!
Голос бубна мягко, но очень плотно, как соболья шуба, обволок окрестности. Пролетел между деревьями, теряя силы в листьях, и плавно сошел вниз, запутавшись в мохе и травах. Ударил по скалам, отразился, породив причудливое эхо. Поднялся к небу, отжимая от земли пышные облака.
Голос шаманского бубна.
Голос тайги.
Бомм!!
Словно маяк посреди бескрайнего леса, словно корабельный гудок, собирающий ушедшие в туман шлюпки.
Бомм!!!
Беспалый еще немного постоял над едва теплящимся костром, дождался, когда окончательно рассеется звук бубна, а затем расслабился, стряхнул напряжение, которое всегда охватывает берущегося за бубен шамана, присел на землю и открыл глаза.
Григорий точно знал, что голос умер, прошелестел над землей, скользнул по поверхности быстрой речки, поиграл со скалами, подпрыгнул к солнцу и умер. Впитался в тайгу, вошел в мир. Григорий знал точно. Но Семену, который сидел в двух шагах от шамана, казалось, что он до сих пор слышит мистический звук бубна, слышит, как басовито гудит он в земле и воде, в скалах и облаках. И голос этот наполнял душу старого охотника теплом и спокойствием.
Голос шаманского бубна. Голос тайги.
— Они идут, — негромко сказал Беспалый. — Не мешайте им.
— Зачем ты их зовешь? — спросил Семен.
Но вопрос охотник задал не так, как раньше. Другим тоном, совсем другим.
— Они заслужили право ее увидеть.
— Чем?
— Тем, что не сломались. Тем, что надеются… — Шаман помолчал. — Я слышал их мысли.
— А я видел их страх.
— Не все боялись, — парировал Беспалый.
— Да, — вынужден был согласиться охотник. — Не все.
Только те, кто уже мертв. А те из американцев, кто не сломался, брели сейчас по тайге, ориентируясь на голос бубна.
— Они заслужили право увидеть ее, — повторил Григорий. — Так будет честно.
Оспаривать его решение охотник не стал.
Еще пару месяцев назад Семен держался с Беспалым почти на равных. Ну да, шаман, сын шамана, но ведь — мальчишка, выросший у него на глазах! Еще пару месяцев назад, задавая вопросы, Семен готов был спорить с Григорием, отстаивать свою точку зрения, давить, если считал себя правым, и даже ругаться. Сейчас он задавал вопрос, чтобы выслушать ответ, просил Шамана поделиться мыслями, раскрыть суть того или иного принятого решения. И максимум, на что был готов охотник, — осторожно и вежливо выразить свою точку зрения. Он признал старшинство мальчишки.