Она вздохнула и, дернув плечом, тускло улыбнулась.

— Он уже старый, получает пенсию по инвалидности. Мы с ним особо не общаемся, но я слышала, что он служил вместе с отцом Димы и после ранения тот забрал его к себе. Раньше у семьи дела шли хорошо, но Дима, он… — она вздохнула снова и через силу договорила: — хороший, но совершенно не умеет останавливаться. У рода больше нет ни деревень, ни производств. Ничего. Дом в залоге, да машина, на которой он передвигался по городу.

— В залоге?

— Не знаю.

Она потянулась к своему уже давно остывшему чаю и какое-то время мы сидели за столом молча. Ульяна уныло ела своё пирожное, а я думала.

Где взять денег? Много денег!

Хотя можно и немного. Мне особняк не нужен. Подозреваю, что Ульяне тоже. Съехать из него и отдать банку за долги — вообще не проблема. Но что делать с расписками?

Если эти твари действительно считают себя вправе заявлять вдове такое, то уверена — это не пустые слова. И ладно бы если она была одна — сбежать на другой конец страны не проблема.

А ребенок? Его в карман не уберешь, на полку повыше и подальше от проблем не поставишь.

Да и я теперь вроде как графиня…

С неприязнью покосившись на кольцо главы рода, я снова взяла его в руку, покрутила… И надела на средний палец правой руки. Обманчиво большое и грубое кольцо село как влитое, ведь являлось своего рода артефактом, на миг моя рука онемела аж до локтя, но уже в следующий все неприятные ощущения прошли — кольцо признало хозяйку.

А ведь если бы этого не произошло, могло бы и руку оторвать.

Всё-таки артефакт, а не латунная побрякушка.

Внимательно изучив золотую печатку с изображением распахнутой головы льва с высунутым языком и короной из каменных блоков на голове, следом я перевела внимательный взгляд на Ульяну, заметив, как она замерла, и чуть приподняла брови.

— Что?

— Ты одаренная? — спросила она, словно не веря собственным словам.

— Немного, — кивнула и чуть нахмурилась. — Как ты поняла?

— Я чувствую всплески, — улыбнулась Уля откровенно натянуто. — У меня мизерный дар интуита. А ты…

— Регенерация, — усмехнулась. — Довольно посредственная. Тоже ничего особенного. А сейчас расскажи мне о расписках и тех, кто к тебе приходил. Суммы, фамилии, сроки.

Снова откровенно расстроившись, тем не менее Ульяна сумела перечислить мне самых нетерпеливых и отбитых на голову мерзавцев, которых оказалось двое, но помимо них она точно знала ещё как минимум о десяти. И те, уверена, тоже в самое ближайшее время дадут о себе знать.

— Да уж, угораздило нас, — скривилась я, услышав о суммах, которые в своей больнице не зарабатывала и за год. — Как ему вообще занимали⁈