Зашел в ледяную воду. Холода уже не чувствовал, два заплыва приучили тело к температуре воды. Легко прошел каскады, чувствуя, как кровь бешено бьется в венах. Отдышался, когда попал в заводь. Течение в ней было настолько спокойным, что можно смело встать на ноги и ждать друга.
«Где же Вано?»
Гамлет, щурясь от яркого солнца, вглядывался в бушующие на камнях голубые струи. Вскоре в них мелькнуло белое тело — Одуван прошел первый проход, но из второго так и не появился.
«Что-то случилось», — забеспокоился Гамлет, чувствуя, как нарастает тревога.
Она сменилась паникой, когда он увидел пятнышки крови в прозрачной воде.
— Ваня! Одуван! — закричал Гамлет, срывая голос. — На помощь!
Гул реки на порогах заглушил его вопли.
Он произнес тихо Слово, но ничего ровным счетом не изменилось.
Бешено молотя руками, поплыл к берегу. Выбрался на сушу, побежал наверх, к порогам, и там к своему ужасу разглядел тело друга, застрявшее в расщелине. Ничего не соображая, запрыгал по мокрым камням, то и дело поскальзываясь, разбивая в кровь колени, стопы, ладони и локти — он рвался к другу, позабыв обо всем.
Вот и «ванна».
Еле выдерживая напор воды, Гамлет что есть силы, дернув за лодыжки, вытащил друга из расщелины. Из его головы сочилась кровь, глаза были закрыты. Течение сбило с ног, азербайджанец прижал Ваню к груди и позволил воде вытолкнуть их в заводь через второй рукав.
Упали. От удара вышибло дух. Гамлет пошел на дно, отпуская безжизненное тело Вани.
Эпилог
Одуван очнулся в больничной палате. Где он, догадался сразу — по по белым стенам и по особому, только больницам присущему запаху лекарств и карболки. Он смутно помнил, что случилось. Пикник на берегу, катания на порогах, потом — провал. Нет, что-то урывками он вспомнил. Последнее прохождение, удар, потом Гамлет, он звал, они куда-то падали, потом машина, трясет, очень болит голова…'Я же сказал Слово! Там, на порогах. Помогло? Тогда почему больница? Где Гамлет?'Он повернул голову и с облегчением разглядел друга на соседней койке. Спящего, но живого.
Живого!
— Гамлет! — тихо позвал. Друг открыл глаза. Повернул голову. Моргнул. Улыбнулся.
— Привет!
— Привет! — шепотом ответил Одуван, заметив, что в палате они не одни. — Где мы?
— В Сухуми.
— Ого! Как мы сюда попали?
— Ничего не помнишь?
— Мало. Ты меня спас?
— Ага. А потом немножко утонул. Но меня откачали прибежавшие абхазцы. Митрич нас сразу погрузил в свой «Урал» и отвез в республиканскую больницу.
— Все хорошо, что хорошо кончается.
— Отдыхай.
… В больнице было невообразимо скучно и душно. Дни тянулись как резина, не желая ускоряться. Один раз друзей навестил Лысов, хорошенько отчитал, постоянно вытирая платком обильно потеющую лысину, и вручил им билеты на самолет.