Одуван приподнял покрывало, осмотрел, во что превратился телек.
— Если так оставить, то следы преступления прямо укажут на нас.
Гамлет чертыхнулся с досады.
— Были бы деньги, можно было бы купить похожий, — он ткнул пальцем в изящную косую надпись «Вечер». — Или отремонтировать.
Одуван сверкнул глазами.
— У меня есть пятьдесят рублей!
— Тема! — одобрил решительность друга Гамлет, для него прозвучавшая сумма была чем-то почти запредельным. — Может, прокатит с починкой за такие-то бабки.
— В телеателье без блата или знакомств соваться бесполезно.
— У тебя есть наводка?
Одуван скривился:
— Откуда?
— Попытка не пытка! Если будем сидеть сложа руки, точно накличем беду.
— Тогда какой план?
— Вылизываем тут все до блеска, утром едем к тебе за деньгами, потом ищем этот дурацкий «Вечер» или кинескоп к нему. Можно еще по комиссионкам прошвырнуться. Вдруг повезет…
— За полтинник? Телек? Фантастика! Кинескоп — вариант. Даже если телек не будет работать, с нас взятки гладки. Такое старье могло сломаться в любой момент. Твои грузины будут бухтеть, если обнаружат, что «Вечер» не работает?
Гамлет нахмурился.
— Откуда я знаю? — беспокойство друга захватило и его, поэтому он заторопился. — По крайней мере, с ними мне будет проще объясниться, чем с КГБ. Ноги в руки, Вано, комитетские не дремлют.
* * *
* Анекдот, для тех, кто не знал или забыл: поезд, купейный вагон, компания травит антисоветские анекдоты. Вдруг один говорит: «все записывается, вы тут на срок уже наболтали». Никто не верит. «Товарищ майор, а можно нам чаю?» Дверь открывается, на пороге проводник со стаканами с чаем. Все испуганно замолкают, ложатся спать. Утром шутник просыпается — попутчиков нет. Что случилось? «Всех ночью забрали», — отвечает проводник. «Как? А я?». «Очень уж твоя шуточка товарищу майору понравилась!»
Глава 6 Водителем у них сам Брежнев
Дедушка Одувана был человеком многоопытным и тонким психологом: ему не нужно было объяснять, что такое «ветер в поле, в голове дым». Сам таким был, еще похлеще (информация, чем похлеще, в семье хранилась как зеница ока, но ее обрывки время от времени прорывались, и про деда Спицын-младший знал точно — той еще оторвой был патриарх семейства в молодые годы). На 18-летие «старый гриб» вручил внуку 50-рублевую облигацию выигрышного займа.
— Знаю я вас, шельмецов, стоит бумажке в кармане завестись, сразу пропьете. А на облигацию нужно время потратить, в сберкассу сходить, — объяснил непутевому внуку старик. — Не сумлевайся, билет выигрышный, получишь все до копейки, хоть ему столько же лет, сколько тебе. Самолично по таблице розыгрышей проверял.